Настоящее издание подготовлено в форме пояснительной записки и документов, иллюстрирующих фабрикацию уголовного дела и судебный процесс над депутатом Законодательного собрания Санкт-Петербурга, писателем Ю.Т. Шутовым. Издание имеет целью довести до сведения общественности суть длившегося на протяжении более 7 лет следствия и суда, проходившегося в закрытом от народа здании тюрьмы «Кресты» и потому получившего название «Крестовский процесс».
Вопреки Конституции РФ (часть 2 ст. 123), разбирательство данного уголовного дела в суде было заочным, т.к. подсудимых, в т.ч. Ю.Т. Шутова, сразу и навсегда удалили из зала суда еще даже до оглашения обвинительного заключения, тем самым полностью лишив их возможности лично участвовать в судебном рассмотрении своего сугубо сфабрикованного уголовного дела.
# # #
О том, что в действительности происходило под видом
«следствия и суда» по т.н. «делу депутата Шутова»
18 февраля 2006 года в переполненном бойцами спецподразделений здании клуба следственного изолятора «Кресты» судья Иванов А.И. закончил трехдневное оглашение 182-х страничного приговора по уголовному делу №2-3/06, резюлятивная часть которого определяла: ... назначить ... Шутову Ю.Т. ... наказание... в виде пожизненного лишения свободы..., Гимранову А.К. ... в виде пожизненного лишения свободы..., Денисову С.А.... пожизненного лишения свободы..., Николаеву Е.А. ... пожизненного лишения свободы..., Лагуткину ... пожизненного лишения свободы...».
Единственную фразу, которую проронили присутствовавшие в зале подсудимые - это вопрос о том, когда будет представлен протокол судебного заседания. Ответ судьи Иванова был лаконичен: «В свое время», - презрительно изрек он.
Через три месяца после оглашения приговора судья Иванов направил заочно приговоренным подсудимым протокол заседаний суда, при этом, как бы в насмешку, предложив им представить замечания на этот протокол судебного процесса, прошедшего без их участия.
Адвокатам тоже было предложено ознакомиться с протоколом и внести на него свои замечания. При этом канцелярию суда был направлен всего лишь один экземпляр более чем 1000-страничного протокола для ознакомления с ним всех адвокатов. Это было 17 мая 2006 г. Но уже через несколько дней судья вынес свое постановление, которым ограничил срок ознакомления адвокатов с протоколом (до 31 мая 2006 г.), а поданное защитой ходатайство о каком-либо разумном продлении этого срока судья безоговорочно отклонил. В ходе судебного процесса адвокаты вели свои записи всего судебного разбирательства, сравнив которые с текстом протокола сразу же обнаружили, что, к примеру, из 200-страничного выступления только одного адвоката с анализом доказательственной базы обвинения в протокол вошло всего лишь четыре страницы (!), поэтому защита была вынуждена попросту направить судье 1500 страниц замечаний по существу изготовленного им протокола. Через 10 дней все эти замечания суд возвратил обратно и указал, что представленные материалы якобы никаких существенных замечаний не содержат!
Ну, а что касается осужденных, для коих весь судебный процесс прошел заочно, то от них никаких замечаний на протокол и быть-то не могло.
А мог ли вообще данный состав суда под председательством судьи Иванова А.И. рассматривать указанное уголовное дело и постановлять по нему приговор?
В самом конце 80-х годов прошлого века, в связи с все возрастающим крушением основ советской власти, стала стремительно разрушаться и городская судебная система, уголовное судопроизводство которой, согласно тогдашних законов, базировалось исключительно на социальном институте непрофессиональных судей, т.е. народных заседателях (далее - «НЗ»). Отведенный законом срок их полномочий повсеместно истекал, что безотлагательно требовало организации и проведения новых выборов «НЗ». Но тут, как на беду, городская власть оказалась в руках «демократов», кои распоряжаться ею не умели, а порой и не хотели, ибо сразу же погрязли в клоаке «рыночной» своекорысти и охаивании социализма, а посему чем-либо путным вообще не занимались.
Нелишне отметить, что согласно все еще тогда действовавших советских законов, «НЗ» районных судов должны были избираться всенародно, а «НЗ» городского суда - депутатами Ленинградского городского Совета (далее - Ленгорсовет), который с приходом туда «демократов» во главе с Собчаком практически перестал функционировать в режиме планового решения насущных городских задач, в числе которых также были и выборы «НЗ» Ленгорсуда. Настрой и отлаживание «демократического» механизма хозяйствования происходили довольно медленно, поэтому председатель Ленгорсуда В.Полудняков решил не дожидаться, когда новая «демвласть» снизойдет до выборов столь необходимых горсуду «НЗ». Этот выдающийся юрист, стремясь во что бы то ни стало удержать под собой свое ставшее при «демократах» не в меру хлебным место, смело пошел на должностной подлог, для чего распорядился набрать повсеместно как можно больше фамилий разных людей, готовых за приличную плату дремать в городском суде под видом якобы народных заседателей. Таких желающих вскоре набралось более 800 человек. В основном это были престарелые пенсионеры, для которых подобное времяпровождение и непыльный приработок являл собой единственную возможность безбедного существования. Их всех включили в общий список, который, в случае законного избрания народными заседателями горсуда указанных в нем лиц, должен был заверяться официальной печатью Ленгорсовета и подлинной подписью именно того депутата, кто председательствовал на депутатской сессии во время выборов этих «НЗ». Ну, а т.к. выборы «НЗ» не состоялись, то заполучить подлинную печать Ленгорсовета и подпись депутата, председательствовавшего на сессии, оказалось нереально, поэтому В.Полудняков велел изготовить указанный список в виде его копии, дабы подлинный оттиск печати и подписи можно было подменить их ксерокопиями. Вот так в 1990 году тогдашний председатель Ленгорсуда В.Полудняков и «смастерил» подложный список из почти 850-ти фальшивых народных заседателей, коих более 10 лет использовал за поденное вознаграждение на потребу своего «правосудия». Оказалось, что за годы сей «службы» в городском суде эти самозваные «НЗ» подписали около 2000 обвинительных приговоров, в том числе немало расстрельных. Беспримерная антизаконность их судейской «деятельности» сохранялась в глубокой тайне почти 11 лет, т.е. до тех пор, пока судья СПб горсуда Иванов А.И. не приступил к рассмотрению т.н. «дела депутата Шутова». В 2001 году названный судья, вопреки воле подсудимых, ходатайствовавших об участии присяжных заседателей, сам и без требуемой законом жеребьевки подобрал для своего «коллегиального» состава двух народных заседателей: Морозову М.Г. и Илинскую Г.А. После того, как стало об этом известно, адвокаты попытались убедиться в наличии у этих назначенных судьей «НЗ» соответствующих законных полномочий, которые могли быть удостоверены лишь только официально оформленным Решением Ленгорсовета об их избрании народными заседателями городского суда. Тут следует отметить, что, согласно установленного порядка работы Ленгорсовета, подготовка к внесению в повестку дня очередной сессии вопроса об избрании народных заседателей городского суда обязательно сопровождалась раздачей всем депутатам списка предлагаемых к избранию кандидатур. Данный список после избрания «НЗ» становился неотъемлемой составной частью протокола сессии и официального Решения Ленгорсовета, которое и являлось основным и единственным документом, безусловно удостоверяющим полномочия каждого избранного народного заседателя городского суда. На основании такого Решения всем «НЗ» оформлялись личные удостоверения установленного образца, выдача которых подлежала строгой регистрации в специально предназначенном для этого учетном журнале. Что касается самих Решений Ленгорсовета об избрании народных заседателей городского суда, то, в связи с недопустимостью самозванства при отправлении правосудия, эти Решения оформлялись в двух подлинных экземплярах, которые заверялись протокольной печатью Ленгорсовета и подписью депутата, председательствовавшего на данной сессии, после чего один экземпляр Решения направлялся в городской суд, как свидетельство об избрании указанных в нем «НЗ», а другой экземпляр оставался в Ленгорсовете и впоследствии вместе с протоколом и стенограммой сессии передавался в Центральный государственный архив (далее ЦГА) на долговременное хранение.
Означенный протокольный механизм, регламентирующий раздельный учет и хранение столь ответственных Решений Ленгорсовета, полностью исключал возможность их одновременной пропажи, утраты либо подделки, поэтому всегда можно было доподлинно установить, имел ли право тот или иной «НЗ» участвовать в судебном заседании и постановлять кому-либо приговор.
Так подробно пришлось изложить суть явления и существования Решений Ленинградского, а затем и Санкт-Петербургского горсовета об избрании народных заседателей городского суда, дабы стало предельно ясно, что бесследно исчезнуть такое Решение не могло и, ежели оно когда-то действительно состоялось, то значит ему следует быть в городском суде и ЦГА, куда и обратились с запросами о предоставлении заверенных копий с подлинников депутатских Решений Ленгорсовета об избрании Морозовой М.Г. и Илинской Г,А. народными заседателями городского суда.
В ответ на указанные запросы было получено соответствующее Решение СПб горсовета народных депутатов (№16) об избрании народных заседателей городского суда, среди которых значилась фамилия Морозовой М.Г.. Данное Решение было, как и полагалось, отпечатано на официальном бланке СПб горсовета и имело все необходимые установочные и исходные данные, в т.ч. порядковый номер депутатской сессии и созыва, а сам список избранных «НЗ» был заверен подлинной печатью и личной подписью тогдашнего председателя Совета А.Н.Беляева, который проводил означенную сессию. Согласно указанной в этом Решении дате его принятия депутатами (10 октября 1991 года), срок полномочий избранных народных заседателей городского суда, в соответствии с действовавшим законодательством, должен был истечь ровно через пять лет, т.е. 10 октября 1996 года. Наличие сего Решения СПб горсовета неопровержимо свидетельствовало об избрании гр. Морозовой М.Г. 10.10.1991г. народным заседателем городского суда (прилагается копия названного Решения СПб горсовета от 10.10.1991г.). Что касается другого народного заседателя - Илинской Г.А., то из СПб горсуда в ответ на запрос поступило не аналогичное предыдущему Решение об избрании «НЗ», а копия проекга какого-то списка, на 19-ой странице которого значилась, среди прочих, и фамилия Илинской Г.А.. Сам же этот список, копия которого прилагается, являл собой не более, чем черновую заготовку, наскоро составленную из перечня чьих-то фамилий, о чем наглядно свидетельствовало отсутствие всех исходных и установочных данных, присущих любому официальному документу. При этом 1-ю страницу сего списка кто-то поименовал «Решением Ленинградского городского Совета народных депутатов», что, конечно же, было явной подделкой, ибо такие Решения выпускались исключительно лишь только на общепринятых бланках данного Совета, причем с обязательным указанием номера самого Решения, а также даты и нумерации той депутатской сессии, когда это Решение было принято (см. предыдущее Решение об избрании «НЗ»). Ну, а данное «Решение-список» оказался отпечатан не на бланке Ленгорсовета и без всяких официальных реквизитов. Также обращает на себя внимание, что все страницы означенного списка (кроме 34 и 35) пронумерованы от руки и с множественными исправлениями, а кое-где присутствует двойная нумерация (стр. 11/2, 13/2, 16/2). Размер машинописного шрифта на стр.34 и 35 отличается от остального, а в конце стр.36 отчетливо видна фраза «Проект подготовлен временной комиссией», что прямо указывает на черновой, подготовительный вариант сего списка, который безусловно не являегся окончательным решением, как кем-то небрежно написано от руки в верхнем левом углу первой страницы, где также можно с трудом разобрать и дату сей надписи - 22.06.90г. В этот день действительно состоялась I сессия Ленгорсовета народных депутатов 21 созыва, на которой председательствовал депутат В.Н.Щербаков, поэтому, согласно утвержденного регламента, только он имел право подписать все принятые на той сессии Решения, среди коих не было Решения об избрании народных заседателей городского суда, ибо такое решение не состоялось, и поэтому оно также не было, как того требовал закон, опубликовано в периодическом отчетном официальном сборнике решений Ленгорсовета, предназначенном для всеобщего сведения, что даже в случае принятия подобного решения полностью исключало бы его применение, о чем прямо указано в тогдашней и нынешней Конституции РФ (ч.З ст. 15).
Завершая обзор ксерокопии представленного «списка-решения», необходимо отметить, что в СПб горсуде он имеется не в подлинном, а тоже лишь только в виде копии, как, впрочем, и подпись тогдашнего председателя Ленгорсовета А.Собчака, ксерокопия с которой украшает последнюю страницу данного списка, что лишний раз доказывает его подложность, ибо установлено, что 22.06.1990г. на означенной сессии председательствовал вовсе не Собчак, а Щербаков, и как уже говорилось, только он был вправе подписать, и подписал все принятые тогда депутатами Решения, среди которых нет и не было Решения об избрании народных заседателей городского суда (в т.ч. Илинской Г.А.), поэтому-то в СПб горсуде и ЦГА такое Решение отсутствует. Это официально признает даже нынешняя председатель СПб горсуда В.Н.Епифанова, которая в своем ответе (исх.№К-26 от 10.02.2005г.) на запрос Заместителя Председателя Госдумы РФ С.Н.Бабурина (заверенная копия данного ответа прилагается) честно сообщает, что «... решения от 22.06.1990г. об избрании народных заседателей Ленинградского городского суда не имеется, т.к. оно из Ленсовета в городской суд не поступало.»!
То же самое установил депутат Заксобрания СПб В.И.Еременко, который по поручению председателя своего Собрания В.А.Тюльпанова лично ознакомился в ЦГА со всеми документами архивных фондов, относящихся к I сессии Ленгорсовета, состоявшейся 22.06.1990г., и в результате этого совместно с директором ЦГА Зерновой Т.А. был составлен официальный акт (заверенная копия прилагается), где безоговорочно констатируется:
1. В протоколе и стенограмме I сессии 21 созыва Ленгорсовета народных депутатов от 22.06.1990г. Решения об избрании народных заседателей Ленгорсуда, в т.ч. гр-ки Илинской Г.А. НЕТ.
2. В протоколе и стенограмме I сессии 21 созыва Ленгорсовета народных депутатов от 22.06.1990г. списка народных заседателей Ленгорсуда НЕТ.
На основании проведенной в ЦГА проверки, Председатель Заксобрания СПб Тюльпанов В.А. также подтвердил в своем официальном ответе (исх.№100047 от 13.04.2005г.), что «...в архиве не имеется решения от 22.06.1990г. об избрании народных заседателей Ленгорсуда, в том числе Г.А.Илинской, а также списка народных заседателей Ленгорсуда» (заверенная копия данного ответа прилагается)!
Казалось бы, истина восторжествовала, ибо указанные и другие официальные документы совершенно очевидно, бесспорно и непреложно свидетельствуют о том, что 22.06.1990г. на I сессии Ленгорсовета 21 созыва не было принято Решение об избрании народных заседателей городского суда (в т.ч. Илинской ГА.), а значит, имеющаяся в СПб горсуде копия какого-то списка является подлогом, не дававшим законного права гр-ке Илинской Г.А. и прочим лицам, перечисленным в этом списке, участвовать в судебном рассмотрении уголовных дел в качестве народных заседателей городского суда.
Картонное удостоверение, которое бывший Председатель СПб горсуда Полудняков В.И. выдал указанной Илинской Г.А. о том, что она будто бы является народным заседателем Ленгорсуда, тоже фальшиво, поскольку, несмотря на наличие в нем подлинной печати и подписи тогдашнего Председателя Исполкома Ленгорсовета А.Щелканова, в этом удостоверении нет даты и месяца его выдачи (прилагается заверенная ксерокопия с данного удостоверения), что тоже вполне понятно, ибо, как тогда было заведено, чистые бланки таких удостоверений, загодя заверенных печатью и подписью, пачками выдавались протокольным отделом Исполкома Ленсовета председателю Ленгорсуда Полуднякову В,И., чтобы он силами своей канцелярии мог заполнить их, согласно фактически принятых депутатами Ленгорсовета решений об избрании народных заседателей городского суда, после чего заполненные удостоверения возвращались в Исполком Ленсовета для протокольной регистрации, в ходе которой и указывалось время их выдачи. Ну, а так как сей регистрации быть не могло, ибо гр-ка Иаднская Г.А. не избиралась народным заседателем городского суда, то этим и объясняется отсутствие даты выдачи в ее фальшивом удостоверении.
Подложность используемой в СПб горсуде копии некоего списка с будто бы народными заседателями, среди коих значится фамилия Илинской Г.А., косвенно установлена даже Президиумом Верховного Суда РФ, в постановлении которого от 1 октября 2003 года (дело №399 пОЗ) утверждается, что некая гр-ка Хала-най И.С. Решением Ленгорсовета от 22.06.1991г. была избрана народным заседателем Ленгорсуда (копия данного Постановления прилагается). Поскольку не приходится сомневаться в правильности того, что установил Президиум Верховного Суда РФ относительно конкретно указанной в его постановлении даты, месяца и года (22.06.1991г.) избрания гр-ки Халанай И.С. народным заседателем Ленгорсуда, то тогда становится вполне очевидным, что годом ранее, т.е. 22.06.1990г. эта же Халанай И.С. не могла уже быть избранной народным заседателем Ленгорсуда, о чем будто бы свидетельствует все тот же вышеозначенный подложный «список-решение», на 2-ой странице которого имеется ее фамилия.
В настоящее время уже неопровержимо доказано, что 22.06.1990г. на 1-ой сессии 21 созыва Ленсовета Решение об избрании народных заседателей Ленгорсуда принято не было, в связи с чем оно не было оформлено и выпущено, поэтому не могло быть опубликовано.
Таким образом, совершенно достоверно установлено, что гр-ка Илинская Г.А. 22.06.1990г. на 1 сессии 21 созыва Ленсовета не избиралась народным заседателем городского суда, а значит, она не была наделена, в соответствии с законом, полномочиями народного заседателя, поэтому ее участие в судебном процессе по т.н. «делу депутата Шутова» было незаконно и недопустимо, о чем многократно заявлялось судье Иванову А.И. (одно из таких заявлений от 09.12.2004г. прилагается), который все их отклонял с неизменной ссылкой на якобы уже имеющееся Решение Верховного Суда РФ о безусловной полномочности народного заседателя Илинской Г.А., что категорически опровергается ответом, подписанным Членом Президиума Верховного Суда РФ Каримовым М.А. (копия данного ответа прилагается) сообщившим, что установление легитимности указанных народных заседателей возможно лишь при кассационном рассмотрении всего уголовного дела в целом, т.е. после постановления приговора и его обжалования.
Что касается второго народного заседателя М.Г. Морозовой, которая действительно когда-то была избрана народным заседателем, т.к. имеется подлинник (оригинал) Решения Ленгорсовета от 10 октября 1991 г. об ее избрании народным заседателем Ленгорсуда. в связи с чем ей было выдано удостоверение, зарегистрированное в соответствующем журнале, ныне находящемся в госархиве. Срок избрания, согласно действовавшего тогда законодательства, определялся в 5 (пять) полных лет. Т.о. срок первоначальных полномочий народного заседателя Морозовой М.Г. истек 10 октября 1996г.
В целях обеспечения деятельности судов общей юрисдикции на переходном этапе смены законодательной базы СССР, полномочия народных заседателей РФ периодически продлевались Указами Президента РФ и федеральными законами вплоть до окончательной ликвидации самого общественного института народных заседателей, как такового, который полностью прекратил свое существование в России с 1 января 2004г.
Хронология продления полномочий и ликвидации института народных заседателей (н/з) такова:
1. Указ Президента РФ от 25.12.1993г. №2289 «О замещении вакантных должностей федеральных судей». Пункт 2 данного Указа гласит: «...Установить, что н/з краевых, областных, Московского и СПб горсудов временно осуществляют свои полномочия впредь до принятия соответствующего закона...».
2. Ныне еще действует федеральный конституционный закон от 31.12.1996 г. №1-ФКЗ «О судебной системе РФ» (с изменениями от 15.12.2001г.; 04.07.2003г. и 05.04.2005г.). Статья 37 данного закона гласит: «Народные заседатели сохраняют свои полномочия до истечения срока, на который они были избраны...». К моменту выхода означенного закона (ФКЗ №1 от 31.12.1996г.) срок именно избрания Морозовой М.Г. уже истек (в октябре 1996г.). При этом в названном законе ничего не было сказано о продленных Указами Президента сроках полномочий н/з. Следовательно, вышеозначенный Указ от 25.12.1993г. №2289 в части продления полномочий н/з аннулировался (ограничивался) этим ФКЗ №1 от 31.12.1996г.. Поэтому спустя всего 23 дня после его выхода последовал новый Указ от 23 января 1997г., №41 «О продлении срока полномочий н/з Верховных судов республик, краевых, областных судов, Московского и СПб горсудов...». Пункт 1 этого Указа гласил: «Установить, что н/з... осуществляют свои полномочия впредь до принятия федерального закона о порядке назначения (избрания) н/з...» (следует заметить, что продлевать можно лишь только имеющиеся, т.е. действующие полномочия, срок которых еще не истек, в то время, как у н/з Морозовой М.Г. срок полномочий закончился 10.10.1996г., а Указ вышел 23.01.1997г.).
Таким образом, означенный Указ продлевал до 2 января 2000г. только действующие полномочия н/з, когда был принят и вступил в силу Федеральный закон от 02.01.2000г. №37-Ф3 «О народных заседателях...»
Спустя 23 дня после подписания Президентом указанного ФЗ №37 от 02.01.2000г. вышел новый Указ Президента РФ от 25.01.2000г., №103 «О продлении срока полномочий н/з... в РФ». Пункт 1 данного Указа гласил: «Установить, что н/з осуществляют свои полномочия впредь до представления в соответствующие суды общих списков н/з, утвержденных законодательными (представительными) органами субъектов РФ».
Обращаем внимание, что даже если пренебречь ст.37 ФКЗ №1 от 31.12.1996г. и руководствоваться лишь Указами Президента от 25.12.1993г. №2289 и от 23.01.1997г. №41, то и в этом случае срок полномочий н/з Морозовой М.Г. должен был истечь со дня принятия ФЗ №37 от 02.01.2000г. Следовательно, на момент выхода Указа Президента от 25.01.2000г. «О продлении полномочий н/з...» означенная Морозова М.Г. таковые полномочия уже утратила почти месяц назад.
3. 18 декабря 2001г. выходит Федеральный закон №\ 77-ФЗ «О введении в действие УПК РФ», который, согласно этого Закона, должен был вступить в силу с 01.07.2002г. Новый УПК РФ вообще не предусматривал в судопроизводстве России института н/з, как такового, поэтому за месяц до введения в действие этого УПК выходит Федеральный закон от 29.05.2002г. №59-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в ФЗ №177 «О введении в действие УПК РФ». Отныне ст.2.1 указанного Федерального закона от 18.12.2001г. №177-ФЗ гласит: «Признать утратившим силу с 01.01.2004г. Федеральный закон от 02.01.2000г. №37-Ф3 «О народных заседателях федеральных судов» в части, касающейся уголовного судопроизводства.
А в ст.7 указанного закона слова «2003 года» заменяются словами «2004 года» и дополняются словами: «...а при наличии ходатайства обвиняемого, заявленного до назначения судебного заседания - коллегией в составе судьи и двух народных заседателей».
Смысл этих поправок применительно к н/з состоит в том. что данный закон предоставлял им возможность исполнять свои обязанности вплоть и только до 01.01.2004г., и то лишь при наличии ходатайства обвиняемого о рассмотрении его уголовного дела судом с участием двух народных заседателей (в нашем же случае о подобных ходатайствах ничего не известно, т.к. почти все обвиняемые настаивали на рассмотрении уг.дела судом с участием присяжных заседателей).
4. 5 августа 2002 года выходит Указ Президента РФ
№855 «О признании утратившими силу некоторых Указов Президента РФ». Этим Указом признаны утратившими силу все три предыдущих Указа Президента РФ о продлении полномочий н/з СПб горсуда (от 25.12.1993г. №2289; от 23.01.1997г. №41 и от 25.01.2000г. №103).
Таким образом, после выхода этого Указа от 05.08.2002г. №855 полномочия н/з сохранялись до 01.01.2004г. лишь только у тех народных заседателей, кто был избран (назначен) в соответствии с Федеральным законом от 02.01.2000г. №37-Ф3 «О народных заседателях федеральных судов в РФ», который и сам утрачивал силу с 01.01.2004г.
Но ни Морозова М.Г., ни Илинская Г.А. не выдвигались в н/з в соответствии с указанным законом, ибо за весь период его действия с 02.01.2000г. и по 01.01.2004г. Заксобрание СПб не утверждало общих списков, сформированных, как того требовал закон, по территориальному признаку, в которых бы значились их фамилии.
Стало быть, со дня принятия судьей Ивановым А.И. к своему производству данного уг.дела (с 29.01.2001г.) и до его окончания (21.12.2005г.) минуло пять лет без одного месяца, а н/з Морозова М.Г. со дня своего избрания 10.10.1991г. и до 01.01.2004г. четыре раза утрачивала полномочия народного заседателя Лен-СПб горсуда:
Первый раз - в соответствии с ФКЗ от 31.12.1996г. №1-ФКЗ, которым полномочия н/з сохранялись только лишь до истечения срока, на который они были избраны, а это означало, что срок избрания Морозовой М.Г. истек 10.10.1996г., т.е. за 2 месяца и 21 день до выхода означенного ФКЗ от 31.12.1996г. Однако, этим почти 3-месячным временным разрывом пренебрегли, и Морозова М.Г. продолжила исполнять обязанности н/з.
Второй раз - в соответствии с Указом Президента РФ от 23.01.1997г. №41, которым полномочия н/з продлевались до принятия нового федерального закона, т.е. до 02.01.2000г. (ФЗ №37 от 02.01.2000г.). Т.о. полномочия Морозовой М.Г. закончились за 23 дня до принятия Указа Президента РФ от 25.01.2000г. №103, и поэтому невозможно было продлить полномочия, коих уже не было. Однако, и этим пренебрегли.
Третий раз - в связи с выходом Указа Президента РФ от 05.08.2002г. №855, которым признавались утратившими силу все предыдущие Указы Президента РФ о продлениях полномочий н/з, в т.ч. Указ от 25.01.2000г. №103, продлевавший полномочия н/з до представления в суды общих списков н/з, утвержденных Заксобранием СПб в соответствии с ФЗ №37 от 02.01.2000г. «О народных заседателях», который действовал в России до 01.01.2004г. Поэтому с момента выхода Указа от 05.08.2002г. №855 продление срока полномочий Морозовой М.Г., как и сами ее полномочия, заканчивались. Следовательно, сохранить свои полномочия после 05.08.2002г. Морозова М.Г., впрочем, как и Илинская Г.А., могли лишь только в том случае, если они уже значились в представленных в суд общих списках н/з, утвержденных Заксобранием СПб, в соответствии с новым ФЗ №37 от 02.01.2000г., чего в действительности не произошло. Но и этим пренебрегли...
И четвертый раз - согласно ФЗ №59 от 29.05.2002г., которым ФЗ №37 от 02.01.2000г. признан утратившим силу с 01.01.2004г.
То есть, попросту говоря, с 01.01.2004г. в России само по себе понятие «народный заседатель», как таковое, полностью и окончательно утратило свое значение и соответственно право на существование, т.е. невозможно было продление полномочий тех судей, которые даже процессуального названия не имеют, т.к. их функции в судопроизводстве России были упразднены законом. Поэтому, согласно ч.2 ст.242 УПК РФ, гласящей о неизменности состава суда, все бывшие н/з с 01.01.2004г. повсеместно заменялись действующими судьями, наделенными полномочиями в установленном законом порядке.
6. Определением коллегиального состава суда (Иванов А.И., Илинская Г.А. и Морозова М.Г.) от 27.05.2002г. производство по данному уг.делу в отношении тяжело больного подсудимого Шутова Ю.Т. было приостановлено вплоть до его выздоровления, которое не наступило, в связи с отказом ему в надлежащем лечении. Но это не помешало судье Иванову А.И. своим персональным, т.е. без участия н/з, постановлением от 23.06.2004г. возобновить производство по делу в отношении все того же тяжело больного Шутова Ю.Т., что, кроме прочего, могло также свидетельствовать об изменении состава суда, в связи с ликвидацией института н/з в России с 01.01.2004г.
Однако, спустя два месяца, когда 26 августа 2004г. подсудимого Ю.Т.Шутова впервые с 01.10.2001г. доставили на заседание суда, там опять под видом народных заседателей участвовали Илинская Г.А. и Морозова М,Г., статус которых уже давно был утрачен. При этом, именно с августа месяца 2004 года и началось рассмотрение уг.дела по существу, ибо все предыдущие годы ушли на подготовительную часть судебного заседания без личного присутствия подсудимого Шутова ЮЛ., который только 26.08.2004г. впервые увидел в составе суда Илинскую Г.А. и Морозову М.Г., уже давно утративших даже свой статус народных заседателей. Т.е. непосредственно для Ю.Т.Шутова суд начался именно 26.08.2004г. с участием н/з, сам институт которых прекратил свое существование 01.01.2004г.
На основании изложенного защита настаивала на отводе всего состава суда.
А что же с 2001 по 2006 год (т.е. более чем за 5 лет нахождения дела в суде) предприняли государственные обвинители для того, чтобы пресечь незаконную деятельность фиктивного состава суда?
Прокуратура, доподлинно зная о ложности полномочий гр-ки Илинской Г.А. и об окончательной утрате в 2004 году статуса народного заседателя гр-кой Морозовой М.Г., все равно настаивала на их участии в судебном заседании до самого конца судебного процесса.
Хотя именно на прокуратуру возлагалась задача разрешения и устранения всех сомнений в таком важнейшем вопросе, как законность состава суда. Государственное обвинение ни разу при обсуждении в суде законности состава самого суда, не представило каких-либо официальных документов, в опровержение доводов защиты о незаконности состава суда. Гособвинители отделывались голословными утверждениями о будто бы где-то, у кого-то имеющихся документах о законности состава данного суда.
Из стенограммы судебного заседания от 23 марта 2005 г.
Из обсуждения вопроса о представленных суду приведенных выше документов о нелегигимности его состава:
Прокурор: Вопрос о легитимности суда был предметом рассмотрения Верховном Суде РФ. Ответ Верховного Суда был однозначный и он имеется в материалах дела.
Государственное обвинение полагает, что ходатайства защиты не основаны на требованиях Закона и не подлежат удовлетворению.
Сразу укажем, что данное утверждение ложно, о чем свидетельствует приведенный выше ответ члена Президиума Верховного Суда РФ Каримова (исх. №1265-5/общ. От 15.06.2005 г.).
Адвокат Захаров: Решение кассационное комиссии отсутствует. Во-вторых, мы руководствовались в нашем возражении новыми доказательствами.
Верховный Суд в свое время также ввели в заблуждение.
Прокуратуру .мы ни о чем не просим, т.к. не можем просить о чем-либо в незаконном составе суда.
Судья Иванов: Суд удаляется на совещание.
Перерыв 12:25- 14:25.
Судья Иванов: Оглашает определение СПб. горсуда от 23 марта 2005 г. ... Продлить срок содержания под стражей с 1 апреля по 30 июня 2005 г. включительно.
Вопрос о легитимности народных заседателей ранее уже был предметом обсуждения и по нему было принято решение. ... Заявления, письмо Епифановой на имя Бабурина, возражение адвоката Захарова ... к материалам дела приобщить.
Из стенограммы судебного заседания от 4 апреля 2005 г.;
Судья Иванов: Судебное заседание объявляется продолженным. Что у защиты?
Адвокат Захаров: У защиты Шутова есть предложение. Поскольку мы убеждены, что судебное заседание проводится в незаконном составе, и шхетю поэтому мотиву обжаловано последнее продление, мы просим объявить перерыв и вернуться к процессу, если это удастся, после решения Верховного Суда относительно законности принятого Вами решения и законности состава суда. Просим объявить перерыв до рассмотрения Верховным Судом данного вопроса.
Подсудимый Голубев: Поддерживаем.
Адвокат Михайлова: Полностью поддерживаю адвоката Захарова. Кроме того, мы не только убеждены, что у нас незаконный состав суда, но мы имеем и процесс, который после отзыва ходатайства прокуратурой, де-юре еще не начался.
До решения Верховного суда мы не вправе представлять доказательства.
Полагаю, что предложение адвоката Захарова правильно. Следует отложить рассмотрение дела до принятия решения Верховным Судом. Основания для направления жалобы в Конституционный Суд имеются, и соответствующие документы к материалам дела приобщены.
Адвокат Романовен Уважаемый суд, ввиду того, что позиция защиты предполагает логику, учитывая то, что мы говорили о нелегитимности состава суда, слушание дела, должно быть приостановлено. Единственное, что может оживить ситуацию: позиция подзащитных, удаленных из зала суда.
Но учитывая, что мой подзащитный (Лагуткин) удален из зала суда и, как и другие удаленные из зала суда подсудимые, не знает, в чем он обвиняется, он не может высказать и свою позицию. Его позиция в установленном законом порядке не прозвучала. Адвокат Кузьминых: Я поддерживаю предшествующие выступления адвокатов.
Защита Денисова полагает, что до решения Верховного суда необходимо сделать перерыв.
Адвокат Егоров: Пока Верховный суд не высказал свое мнение по вопросу, который (законность состава суда) является основополагающим, слушание дела не может быть продолжено.
А в Верховный суд были направлены новые документы, которые защита получила совсем недавно.
Прошу объявить перерыв до решения вопроса Верховным судом. Адвокат Гафаров: Незаконность состава суда является единственным основанием подачи кассационной жалобы. В этой связи логично было бы объявить перерыв до решения Верховного суда. Судья Иванов: Кто еще из защиты?
Выступающих больше нет.
Судья Иванов: Суд, заслушав мнения защиты о необходимости объявления перерыва в связи с поданной кассационной жапобой, совещаясь на месте, учитывая, что о легитимности состава суда по основаниям, на которые ссылается сторона защиты - то, что народные заседатели не были избраны на сессии Ленсовета - вопрос уже обсуждался. Еще 27 сентября 2004 г. соответствующий отвод стороны защиты был судом отклонен.
Ранее этот вопрос был неоднократно предметом рассмотрения Верховного суда. Верховным судом были приняты соответствующие решения.
В связи с вышеизложенным, суд не находит оснований для объявления перерыва по указываемым защитой основаниям.
Что касается удаленных из зала суда подсудимых, которые, по .мнению защиты, не знакомы с обвинением.
Во-первых, все они получили копии обвинительного заключения. Во-вторых. Что препятствовало адвокатам знакомить своих подзащитных с предъявленным им обвинением в ходе суда?
Итак, состав суда незаконный. Но неоднократно и безуспешно пытаясь на всем протяжении судебного разбирательства решить эту, казалось бы, столь очевидную задачу - перейти к рассмотрения дела судом, сформированным на основе Закона - уже в стадии судебных прений защита была все же вынуждена подробно рассмотреть доказательственную базу обвинения. Из такого рассмотрения вполне логично вытекал очень простой вывод: допустив в ходе судебного разбирательства столь многочисленные нарушения, проведя судебный процесс заочно, суд не может высказаться о доказанности или недоказанности инкриминируемых преступлений. Странно было не понимать, что при ведении закрытого заочного процесса незаконным составом суда истина в принципе не может быть установлена, и суд будет лишен возможности вынесения приговора на основе всестороннего и объективного исследования доказательств. В данном же случае, суд не только был лишен этой возможности, но любым образом препятствовал представлению доказательств стороной защиты. Что можно было ожидать от такого суда?
Ныне уже достаточно широко известно, что дабы затруднить, а то и вовсе исключить кассационное обжалование приговоров, вынесенных местными судами первой инстанции, руководство ГУФСИН по СПб и ЛО под «прикрытием» прокуратуры организовало на территориях своих пригородных исправительных колоний (ИК «Яблоневка» и др.) специальные подразделения, т.н. «ПФРСИ» (помещения, функционирующие в режиме следственного изолятора), куда со всей округи свозят осужденных, чьи приговоры еще не вступили в законную силу. Там у них сразу же отбирают все личные вещи, вплоть до карандашей, авторучки и клочка бумаги, после чего полностью переодевают в казенную одежду и заставляют порой по 14 часов в сутки стоять, не шелохнувшись, в едином строю на плацу либо в казарме, этим принуждая отказаться от написания кассационных жалоб или же отозвать их, ежели таковые уже были отправлены в кассационные инстанции. В случае чьего-либо неповиновения и продолжения отстаивания своего законного права на обжалование приговора, осужденного арестанта жестоко избивали местные колонисты, специально подобранные администрацией для такого рода истязаний, с помощью которых заодно выбивали фальшивые «явки с повинной», согласно персональным прокурорским заявкам, или же принуждали давать заведомо ложные, якобы «признательные показания» по уже рассмотренному судом уголовному делу. Эти ложные показания обычно оформлялись в виде будто бы «добровольного» заявления осужденного в кассационную инстанцию.
После окончания суда Ю.Т.Шутову также всемерно препятствуют квалифицированно, убедительно и надлежаще-всесторонне обжаловать столь нарочито неправосудный приговор, оглашения которого он не услышал, ибо в судебный зал его доставили привязанным к инвалидной коляске, но без сознания, после чего госпитализировали в реанимационное отделение Межобластной тюремной больницы им.Гааза, откуда, как только он пришел в себя, тут же на носилках этапировали назад, в ИЗ 47/1 («Кресты»), а оттуда, категорически отказав в столь необходимой ему медпомощи, причем так же на носилках и, как потом выяснилось, опять без сознания, его спешно отправили спецэтапом почти за 200 км от Санкт-Петербурга в тюрьму г.Выборга (ИЗ 47/3). Там, в отличие от вышеназванных «ПФРСИ», Шутова Ю.Т. пока еще не истязали и, как других, не принуждали к даче ложных показаний, но зато в приказном порядке запретили официально разрешенный судом допуск к нему защитника Закревского ПЛ., а заодно такой двухсоткилометровой удаленностью от города полностью лишили даже надежды на квалифицированную юридическую помощь и так все еще отсутствующего адвоката, поскольку, как уже говорилось в его дополнительной кассационной жалобе, ни один из городских адвокатов ни за какую плату, а тем более по назначению, не соглашается, рискуя своим благополучием, защищать неугодного власти Шутова Ю.Т., да еще ездить в такую неимоверную даль помогать ему квалифицированно обжаловать неправосудный приговор суда. Вот поэтому, будучи уже давно (с 3 ноября 2005г.) лишен столь нужной ему квалифицированной юридической помощи и, в связи с болезнью, не способный самостоятельно даже передвигаться, Шутов Ю.Т. все равно пытается превозмочь свой тяжкий недуг, сопровождаемый ежедневными частыми потерями сознания с нестерпимыми головными, а также иными острыми болями сломанною позвоночника, и стремится хоть как-то собственноручно изложить в дополнение к своей первоначальной кассационной жалобе наиболее значимые и неопровержимо очевидные факты, свидетельствующие о вопиющем презрении закона при фабрикации и судебном рассмотрении его сугубо ложного обвинения в преступлениях, коих он не только не совершал, но и вообще не был даже причастен к их совершению.
29 января 1999 года постановлением тогдашнего заместителя Генпрокурора РФ Катышева М.Б. для расследования только что возбужденного уголовного дела была создана Межрегиональная следственно-оперативная группа (МСОГ) во главе с начальником отдела Санкт-Петербургской горпрокуратуры Н.Литвиновой. В составе этой МСОГ, среди прочих, оказались должностные лица, состоявшие с [Путовым Ю.Т. в гражданско-правовых и иных официально подтвержденных неприязненных отношениях. Так, например, член данной МСОГ - начальник 4-го отдела С-3 РУБОП Пуцуряк С, на которого возлагалось все оперативное обеспечение данного обвинения, учинил 4 октября 1991 года несанкционированный обыск квартиры Шутова Ю.Т. в поисках имевшейся у него аудиозаписи агентурного инструктажа А.Собчака американскими разведчиками. Указанная аудиозапись, вкупе с другими документальными материалами, была использована Шутовым Ю.Т. при написании им своих первых книг из сериала «Ворье» о Собчаке и его ближайшем окружении. В тот уже давний, но столь памятный ему вечер, 4 октября 199! года, Шутов Ю.Т. раньше обычного явился домой, где внезапно застал сего Цуцуряка и еще одного сотрудника ОРБ ГУВД Милина. Стремясь скрыть факт незаконного проникновения в чужое жилище для учинения там несанкционированного обыска, они тут же попытались Шутова Ю.Т. убить с помощью оказавшегося у них молотка и ножа. В результате ему была нанесена тяжелая открытая черепно-мозговая травма с размозжением головного мозга, что в дальнейшем официально констатировал дежурный нейрохирург клиники Военно-Медицинской Академии Дикарев Ю.В., которому той же ночью пришлось делать Шутову Ю.Т. обширную трепанацию черепа (размером 5x7 см).
Весной 1992 года, вслед за выпиской из указанной клиники, Шутова Ю.Т. сразу же арестовали и так же, как впоследствии, тоже весной, но только уже 1999 года, заведомо ложно обвинили в создании некой банды и еще каких-то особо тяжких преступлениях, в т.ч. даже подготовке убийства тогдашнего Президента Азербайджана Эльчибея, да вдобавок еще очень громко-резонансном преступлении тех лет - расстреле литовских пограничников в Медининкае. Фабрикацией столь фантастического по здравым меркам обвинения и фальсификацией реально не существовавших доказательств занимались в ту пору Пуцуряк с Ми-линым, которые проломили Шутову Ю.Т. череп 4 октября 1991 года. Их сразу же и безошибочно Шутов Ю.Т. опознал среди других офицеров ОРБ ГУВД, арестовавших его весной 1992 года по выходе из госпиталя, о чем немедленно письменно сообщил городскому прокурору. Однако, надлежащей реакции от прокурора не последовало, поэтому потребовались изнурительно долгие четыре года прежде, чем в 1996 году суд полностью оправдал Шутова Ю.Т. по всем пунктам того, тоже сфабрикованного обвинения, которое было официально признано заведомо ложным.
Все прошедшие с той поры годы Шутов Ю.Т. настойчиво, но тщетно добивался привлечения старших офицеров МВД Цуцуряка с Милиным к уголовной ответственности за попытку убийства его 4 октября 1991 года и фабрикацию сугубо фальшивых обвинений. Но только лишь в 1998 году заместитель Генпрокурора РФ, тот же Катышев М.Б., наконец-то внял многочисленным обращениям Шутова Ю.Т. и своим постановлением поручил возглавить расследование факта попытки его убийства старшему следователю по особо важным делам Генпрокуратуры РФ Ванюшину Ю.М., который для этого спешно прилетел из Москвы в наш город, немедля допросил Цуцуряка с Милиным, провел официальное опознание и очные ставки с Шутовым Ю.Т., а также уличил их во лжи, после чего стал готовить обвинительное заключение. Но тут неожиданно последовал из Генпрокуратуры строгий приказ: Ванюшина Ю.М. от данного расследования отстранить, а само уже почти готовое уголовное дело передать для завершения следователю С.Капитонову (впоследствии тоже член МСОГ) из отдела Санкт-Петербургской городской прокуратуры, которым руководила Н.Литвинова (глава МСОГ). Она тут же распорядилась прекратить означенное уголовное дело по обвинению начальника 4-го отдела С-3 РУБОП Цуцуряка С. в попытке убить Шутова Ю.Т., поскольку, как вскоре выяснилось, ее муж Ю.Журавлев служил у Цуцуряка в подчинении, что и сподобило его обратиться к жене с просьбой помочь своему начальнику избежать уголовной ответственности за совершенное им преступление.
Кроме этого, еще одной причиной прекращения уголовного дела, инициированного Шутовым Ю.Т. в отношении Цуцуряка, послужила публикация в СМИ нескольких глав из новой книги Шутова Ю.Т. «Как закалялась шваль» о тех, кто разграбил и разгромил нашу страну. В основу написания сей книги были положены многочисленные подлинные факты расхищения государственной собственности, выявленные и документально подтвержденные возглавляемой Шутовым Ю.Т. региональной Комиссией Госдумы РФ по проверке и анализу итогов приватизации в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. Данная Комиссия активно функционировала с самого начала 1996 года и вплоть до дня ареста Шутова Ю.Т. (!6 февраля 1999г.). За это время Комиссией были исследованы итоги приватизации почти 1000 различных предприятий нашего города и области. В результате удалось собрать воедино строго персонифицированный обширный материал, неопровержимо свидетельствовавший о чудовищной грандиозности разграбления общенародного добра и уничтожении всего индустриального и военно-промышленного потенциала нашего региона, о чем, по сути, и повествовала написанная Шутовым Ю.Т. книга «Как закалялась шваль», грядущее издание которой в ту пору очень насторожило поименованных в ней власть имущих персонажей, поэтому-то и последовало директивное указание спешно арестовать и ошельмовать автора, дабы тем самым воспрепятствовать выходу книги в свет.
Очередной заказной арест Шутова Ю.Т. состоялся 16 февраля 1999 года. Его исполнили сотрудники С-3 РУБОП, непосредственно подчиненные все тому же Цуцуряку, нанесшему Шутову Ю.Т. тяжкое увечье 4 октября 1991 года. Ну, а поскольку все прошедшие с той поры годы Шутов Ю.Т. настаивал на привлечении Цуцуряка к уголовной ответственности, то ему, конечно же, было, за что ему мстить, чего он и не скрывал, ибо вслед за арестом Шутова Ю.Т., причем, даже несмотря на свое официальное участие в расследовании данного уголовного дела, сей Цуцуряк тут же (19.03.1999г.) обратился с исковым заявлением в Дзержинский суд Центрального района Санкт-Петербурга и потребовал привлечь Шутова Ю.Т. к ответственности за якобы нанесение ему морального и иного вреда (данное исковое заявление и судебное решение имеются в материалах уголовного дела). Таким образом, сразу же после ареста он официально вступил с Шутовым Ю.Т. в гражданско-правовые отношения, что, согласно закона, безоговорочно и полностью исключало его участие в МСОГ при расследовании, а по сути фабрикации против Шутова Ю.Т. ложного обвинения, чем Цуцуряк вместе со своими подчиненными (Е.Нигматуллиным, Ю.Журавлевым и др.) активно занялся еще до ареста Шутова, ибо прокурорское постановление о создании МСОГ, членом которой Цуцуряк оказался явно не случайно, было датировано 29.01.1999г., а арестовали Шутова Ю.Т. спустя полмесяца, т.е. 16.02.1999г., и лишь только 02.04.1999г. ознакомили с составом данной МСОГ, хотя, согласно УПК РСФСР, обязаны были это сделать одновременно с предъявлением постановления о привлечении Шутова Ю.Т. в качестве обвиняемого, которое состоялось 20.02.1999г.
Как только 02.04.1999 г. Шутов Ю.Т. узнал, что ряд лиц, неоднократно бывших объектами и «героями» его газетных публикаций, а также состоявших с ним в гражданско-правовых и иных неприязненных отношениях, стали теперь членами созданной МСОГ, то сразу же, 09.04.1999г. Шутов Ю.Т. обратился к зам. Генерального прокурора РФ Катышеву М.Б. со своим письменным заявлением об их безусловном отводе из состава данной МСОГ.
На рассмотрение подобных официальных заявлений об отводе членов МСОГ процессуальным законом отводилось всего лишь три дня, однако, несмотря на все последующие многократные письменные напоминания Шутова Ю.Т., ответ так и не был получен, что безусловно и поныне свидетельствует о нелегитимности как самой МСОГ, так и всех явно сфальсифицированных доказательств, добытых подчиненными члена этой МСОГ Цуцуряка, возглавлявшего оперативное обеспечение расследования данною уголовного дела, которое, по сути, и началось с официально оформленных показаний «свидетеля» Нигматуллина Е.С., являвшегося сотрудником 4-го отдела РУБОП, т.е. прямым и непосредственным подчиненным того самого С.Цуцуряка.
Сей Нигматуллин дал свои «добровольные» показания следователю горпрокуратуры Дудкину (тоже члену МСОГ) и начальнику отдела горпрокуратуры Литвиновой (руководителю МСОГ), которым он (Нигматуллин) сообщил, что ночью 20.01.1999г. якобы следил за членами «банды Шутова» и будто бы видел, как они закопали недалеко от города в зимнем лесу большой тяжелый белый мешок 2-метровой длины (вероятно, чей-то труп). Спустя трое суток, 23.01.1999г., на месте, указанном «свидетелем» из РУБОП Нигматуллиным, согласно имеющегося в уголовном деле протокола, вместо большого 2-метрового мешка с предполагаемым будто бы трупом, были откопаны маленький металлический ящик с патронами и укороченный автомат конструкции Калашникова, а сама яма имела размер всего 50x40 см. Это явно неразрешимое противоречие наглядно свидетельствовало о заведомой ложности первоначальных показаний «свидетеля» Нигматуллина, утверждавшего о будто бы закопанном в ту яму большом мешке 2-метровой длины, в котором явно подразумевался труп, оказавшийся в итоге кучкой патронов и автоматом без приклада. Таким образом был сфальсифицирован более важный тогда и значимый в самом начале фабрикации квалифицирующий признак, необходимый для обвинения в бандитизме, каковым, согласно УК РФ, является обязательное наличие оружия.
То, что стартовый в уголовном деле эпизод с «закапыванием-откапыванием» оружия был полностью сфабрикован, также убедительно доказывается при детальном сопоставлении первоначальных показаний рубоповского «свидетеля» Нигматуллина и обвиняемого Рогожникова, якобы участвовавшего в этом «закапывании». Он с первого же дня своего ареста безоговорочно подтверждал и подписывал все, что было угодно «свидетелю» из РУБОП Нигматуллину и следователю горпрокуратуры Дудкину, обещавшим отблагодарить его снижением грядущего срока судебного наказания, в связи с будто бы деятельным изобличением «банды Шутова», а фактически - за помощь им в фабрикации ложного обвинения.
В своих первоначальных показаниях этот «свидетель» из РУБОП Нигматуллин категорически утверждал, что самолично видел, как обвиняемые Рогожников с Додоновым и Лагуткиным поздним вечером 19 января 1999 года приехали на а/м «Волга» в автобокс, находившийся на территории ООО «МАС», расположенной на Мурманском шоссе. Там они продолжительное время что-то делали, после чего все трое вышли из автобокса, сели в свою «Волгу» и поехали по шоссе в сторону от города. Немного не доехав до придорожного знака «15 км», они остановились у обочины, вышли из машины, взяли из багажника шанцевый инструмент и углубились в зимний лес, где при свете фонаря долго копали большую яму. Затем вернулись к а/м, опять поехали в автобокс, забрали там огромный тяжелый белый мешок 2-метровой длины, после чего вновь вернулись к яме, выкопанной в лесу на 15 км Мурманского шоссе, и там этот 2-метровый мешок «похоронили»...
Далее из показаний рубоповского «свидетеля» Нигматуллина следовало, что через трое суток, 23 января 1999 года, он вместе со следователями горпрокуратуры и понятыми опять прибыл в указанный лесной массив, нашел там место погребения 2-метрового белого мешка, но вместо него почему-то откопал небольшой металлический ящик с патронами и автомат, на котором при последующем осмотре были обнаружены чьи-то множественные отпечатки пальцев рук.
То же самое событие обвиняемый Рогожников описывал следователям совершенно по-иному, а в своих письменных показаниях, данных в суде, стал противоречить даже самому себе. Он. как бы желая изобличить вроде бы свою же «банду», первоначально утверждал, что вместе с Додоновым и Лагуткиным приехал в автобоксы на Мурманском шоссе, где у них якобы было спрятано оружие (в т.ч. пистолеты), которое они упаковали в небольшой сверток, взяли с собой лопату и поехали по шоссе в сторону леса. Остановились на обочине, зашли в лес и выкопали в снегу ямку. Затем Рогожников принес из багажника машины тот сверток, который они тут же закопали в ямку и уехали. Больше к сему месту они не возвращались. Таким образом, из следственных показаний обвиняемого Рогожникова. в противовес уверениям «свидетеля» из РУБОП Нигматуллина, следует, что никакого 2-метрового мешка не было, и что после выкапывания ямки в лесу они в автобокс за свертком больше не возвращались, ибо сразу взяли его с собой и тут же закопали, т.е. по сути якобы перепрятали будто бы до этого хранившееся в автобоксе оружие, в т.ч. пистолеты, которых в откопанном Нигматуллиным ящике почему-то не оказалось. Но самое важное - так это то, что обнаруженные на автомате множественные отпечатки пальцев, как впоследствии показали все проведенные дактилоскопические экспертизы, никому из обвиняемых не принадлежали. Это наиболее убедительно свидетельствовало о совершенной «свидетелем» Нигматуллиным, вкупе с другими подчиненными Цуцуряка, фальсификации сего доказательства (якобы находке оружия), поскольку резонно предположить, что если бы этот автомат принадлежал некой «банде», то тогда на нем были бы отпечатки пальцев членов именно этой банды, или же вообще не было бы никаких отпечатков в случае, ежели бы члены банды озаботились их скрыть, то есть после прикасания к автомату протерли бы его, к примеру, тряпкой, дабы уничтожить свои отпечатки, как это ежедневно показывают по телевидению в разных американских кинобоевиках. Стало быть, наличие на деталях автомата многочисленных отпечатков пальцев, не принадлежавших никому из обвиняемых, неопровержимо доказывает бесспорную чужерод-ность этого якобы откопанного «свидетелем» Нигматуллиным в зимнем лесу автомата, который явно не имел никакого отношения к предъявленному обвинению. Сие настолько очевидно, что при воистину непредвзятом, объективном судебном разбирательстве судья не смог бы обойти своим вниманием столь вопиющие противоречия и предельно наглядную фальшь изначального эпизода ложного обвинения, как, впрочем, и последующее якобы тоже «обнаружение» аж двух бочек с тротиловыми шашками, которые, спустя несколько дней после «откапывания» патронов в лесу, тот же «свидетель» Нигматуллин «нашел» при обыске в тех же самых автобоксах на Мурманском шоссе. Невольно возникает вопрос: зачем было увозить из автобокса горсть патронов и прятать их в лесу, но при этом оставлять в автобоксе две большие бочки с тротилом? Несмотря на очевидную нелепость данного вопроса, резонный ответ на него все же имеется, ибо фабрикато-ры первоначально, действительно, планировали сфальсифицировать «находку» трупа, но в процессе этой фальсификации, после того, как уже был готов и процессуально оформлен первый протокол допроса «свидетеля» Нигматуллина. официально поведавшего о 2-метровом мешке и его «погребении», вероятно, кто-то из прокурорских методистов подсказал, что для надежности всей конструкции фабрикации будет лучше сперва «откопать» в лесу вовсе не труп, а оружие, факт находки которого использовать в качестве основного признака банды. Вот тут-то и возникла путаница в показаниях и протоколах следственных действий, ибо фальсификация данного эпизода была проведена явно без аналитической подготовки, то есть, попросту говоря, наспех, а посему «цуцуряковцы» вынуждены были при подготовке «находки» оружия в лесу собрать все, что им подвернулось в тот момент под руку (автомат и патроны) из неучтенного оружейного арсенала 4-го отдела РУБОП, чего, конечно же, для широкомасштабной фабрикации уголовного дела оказалось маловато, вот поэтому-то и возникла потребность подбросить чего-нибудь еще из вооружения. Именно тогда у фабрикаторов и родилась идея завезти в те же самые автобоксы на Мурманском шоссе наглухо закрытые бочки с тротилом и оформить их как бы сдачу на временное хранение работникам тамошнего ООО «МАС», в уставе которого действительно была предусмотрена такая коммерческая услуга по сохранению грузов проезжающих мимо автомашин.
Вот так подчиненные Цуцуряка сфальсифицировали еще одну важную улику для обвинения в бандитизме, о чем вполне убедительно свидетельствуют последующие показания работников ООО «МАС». Из этих их показаний, прозвучавших в суде, следует, что незадолго до обыска указанной автоплощадки на Мурманском шоссе к работникам ООО «МАС» обратились двое мужчин в весьма характерных куртках, которые подъехали на микроавтобусе серого цвета, коими тогда были оснащены оперслужбы местного РУБОП. Эти мужчины сказали, что едут в сторону Мурманска, и попросили принять на временное хранение якобы не нужный им в дороге груз, который они обещали забрать на обратном пути, и сами же предложили за это хорошо доплатить сверх обычного в подобных случаях тарифа. При этом они подробно интересовались, в каком конкретно из авгобоксов будет храниться их груз, и где да у кого будут находиться ключи от этого автобокса, после чего сами сгрузили из своего микроавтобуса наглухо закупоренные большие пластмассовые бочки и сами же затащили их в автобокс, где установили на указанное им место. Затем закрыли двери и уехали.
Вскоре в тот самый автобокс внезапно нагрянули с обыском подчиненные Цуцуряка из 4-го отдела РУБОП. Они явно знали, что и где искать, поэтому вместе с ними приехала съемочная группа центрального телевидения. В ее присутствии были тут же «обнаружены» и вскрыты привезенные накануне пластмассовые бочки, доверху наполненные тротиловыми шашками, о чем буквально через полчаса центральное телевидение поведало миру. Так был сфальсифицирован миф о многообразии и мощности вооружения «банды депутата Шутова». То, что это была именно фальсификация, также подтверждается и полным отсутствием каких-либо более-менее внятных показаний обвиняемых об истинной природе тех самых бочек с тротилом, т.е. откуда они вообще появились в указанном автобоксе, находившемся, как уже говорилось, на территории автостоянки, расположенной при выезде из города по Мурманскому шоссе. Даже обвиняемый Рогожников, который в обмен на гарантированное ему снисхождение будущего суда безотказно подписывал любые нужные следователям ложные показания, и тот ничего вразумительно-путного выдумать не смог по поводу того, откуда же могли взяться те самые бочки с тротилом. Поэтому, дабы скрыть факт их подброса, чему были свидетели, основных из них, в т.ч. братьев Павловых, сразу же после обыска задержали и, угрожая обвинением чуть ли не в терроризме, долго принуждали к подписанию ложных показаний в подтверждение нужного фабрикаторам варианта попадания данных бочек в тот автобокс. Одного из братьев Павловых долго продержали в тюрьме и освободили лишь после того, как тот согласился якобы «ничего не знать» об истинном происхождении найденного в автобоксе тротила. Обо всем этом, а также о том, как и кто конкретно из фабрикаторов заставлял подписывать заведомо ложные показания, братья Павловы и другие работники ООО «МАС» рассказали в суде. Однако, любые правдивые показания загодя воспринимались судьей как недостоверные, и он тут же поручал городской прокуратуре провести как бы «самопроверку», дабы письменно подтвердить свое столь явно установочное восприятие вполне очевидной реальности, а посему прокурорский ответ требуемого фабрикаторам содержания не заставлял себя долго ждать. Гособвинитель каждый раз публично сообщал, что в ходе якобы проведенной прокуратурой «самопроверки» были будто бы опрошены бывшие члены МСОГ, в т.ч. сотрудник РУБОП Нигматуллин и бывший следователь Дудкин. Они, разумеется, отказались подтвердить все показания свидетелей, уличающие их в применении незаконных методов ведения следствия и принуждении к подписанию ложных показаний. И так происходило всякий раз, как только кто-либо из свидетелей либо обвиняемых рассказывал в суде правду о том, каким образом фабрикаторы из горпрокуратуры и РУБОП заставляли его лгать. Судья тут же предлагал гособвинителю передать в горпро-куратуру свое очередное поручение провести следующую «самопроверку», после чего вскоре поступал стандартный ответ о том, что следователи опять отрицают свое участие в фабрикации, а посему все, мол, было как надо. Однако, говорящие сами за себя конкретные факты непреложно и убедительно свидетельствовали об обратном. Ведь, к примеру, ежели среди многообразных отпечатков пальцев рук, обнаруженных на деталях автомата и прочем вооружении, якобы найденном в лесу рубоповским «свидетелем» Нигматуллиным, действительно не было дактилоскопических следов обвиняемых, то это неопровержимо доказывало, что они к данным предметам отношения не имели. Следовательно, этот стартовый криминальный сюжет с якобы перепрятыванием оружия действительно сфальсифицировали, что, кроме прочего, еще подтверждается и первичными показаниями обвиняемых Додо-нова и Лагуткина, которые в тот зимний вечер будто бы упаковали и закопали указанный автомат и другое вооружение. Противоречия этих изначальных показаний так и остались неустраненны-ми, что явно свидетельствует о недостоверности самих показаний. Впоследствии, еще задолго до окончания предварительного расследования, Додонов с Лагуткиным сами официально признали заведомую ложность подписанных ими показаний и в своих письменных заявлениях в прокуратуру, а потом и в суд, достаточно подробно рассказали, каким образом и кто именно заставил их лгать.
В материалах уголовного дела тоже вполне отчетливо усматривались конкретные способы и приемы, коими фабрикаторы воздействовали на Додонова и Лагуткина, заставляя их подписывать ложные показания, а затем пытаясь не допустить отказа от лжи. Давление фабрикаторов было настолько сильным, что довело Лагуткина и Додонова даже до попыток самоубийства, которые также нашли свое документальное отражение в материалах уголовного дела. Но и это суд обошел своим вниманием, ограничившись обычной в подобных случаях «процедурной» отпиской прокуратуры о якобы законности всего происходившего, хотя все понимали, что авторы сих отписок ни законом, ни совестью не руководствовались, ибо обвинителям уж очень нужно было сохранить в неизменности свою ложную версию о будто бы участии Додонова и Лагуткина в перепрятывании какого-нибудь оружия, столь необходимого для квалификации признака некой «банды». Ведь их последующий отказ от своих ложных показаний ставил под угрозу провала всю комбинацию с фальсификацией такого важного доказательства, как наличие оружия, которое давало фабрикаторам возможность сразу же присвоить группе обвиняемых статус «банды», даже несмотря на донельзя нелепую конструкцию самого вымысла о будто бы обнаружении указанного оружия и взрывчатки. Ведь при более-менее беспристрастном и пристальном рассмотрении данного эпизода становится вполне очевидной полная абсурдность всех вместе взятых действий, приписанных обвиняемым, когда они, якобы получив задание перепрятать все боеприпасы, которые у них будто бы были закопаны подле автобокса на автостоянке Мурманского шоссе, едут туда поздним вечером в конце января 1999 года, там якобы откапывают и пакуют в небольшую металлическую коробку патроны с пистолетами (это из показаний Рогожникова и других обвиняемых, что противоречит протокольной описи найденного в лесу вооружения, где пистолеты вообще не значатся), затем везут эту коробку недалеко в лес, где ее закапывают и считают свое задание выполненным, хотя при этом оставили в автобоксе наиболее крупную, весомую и значимую улику, каковой несомненно являлись обнаруженные там при обыске бочки аж с 62-мя килограммами (!) тротиловых шашек, которые даже самые примитивно мыслящие преступники наверняка бы спрятали в первую очередь, иначе инкриминируемые им действия по перепрятыванию оружия вообще теряют всякий здравый смысл, кроме одного: искусственно создать цепочку фиктивных доказательств наличия оружия, что и было исполнено в самом начале изготовления ложного обвинения, причем даже без оглядки на явную несуразицу сей выдумки, сквозящую не только в противоречивости всех показаний при их сопоставлении, но также и в детальных подробностях описания участниками всего якобы виденного ими.
Так, все тот же «свидетель» из РУБОП Нигматуллин показал, что январской снежной лунной, а посему светлой ночью видимость была очень хорошая, поэтому он (Нигматуллин), будто бы притормозив свою машину буквально в 30-ти метрах от «Волги» подозреваемых, мог безо всяких приборов ночного видения, прямо с дорожной обочины наблюдать, как Додонов и др. копали яму в лесу. Потом Нигматуллин ездил за ними туда-сюда-обратно к автобоксу, и все это как бы происходило на совершенно пустынном ночном шоссе, где было светло и все видно, словно днем. Однако, подозреваемые слежку за собой почему-то так и не узрели, хотя, в отличие от того же Нигматуллина, они-то, вроде бы, и должны были быть настороже. Поэтому представляется абсолютно нереальным, чтобы злоумышленники, перевозя оружие, не заметили повсюду ездившую за ними по пятам автомашину, которая неотступно следовала сзади, повторяя все их маневрирование с двукратной (по показаниям Нигматуллина) поездкой от автобоксов в лес и обратно, останавливалась рядом с ними на совершенно безлюдной дороге и так стояла у всех на виду, пока они будто бы прятали оружие в лесу.
Венчает нелепость этого первого эпизода ложного обвинения категорическое утверждение «свидетеля» Нигматуллина, что будто бы Додонов, Лагуткин и Рогожников в ту январскую ночь схоронили в лесу большой тяжелый мешок 2-метровой длины, вместо которого через три дня был откопан маленький сверток. Но и его на начальной стадии фабрикации вполне хватило для обоснования необходимости ареста всех лиц, подозреваемых «свидетелем» Нигматуллиным, который, имея процессуальный статус «свидетеля», вскоре, согласно постановления главы МСОГ
Н.Литвиновой, был назначен «производителем следственных действий», чем, по сути, непосредственно и занимался весь двухгодичный период расследования, что, кроме всего прочего, подтверждено официальными справками, полученными из СИЗО №1 УФСБ по СПб и ЛО, где все это время содержались обвиняемые Додонов, Лагуткин и др., с которыми именно Нигматуллин там постоянно встречался для «производства следственных действий», как указано в вышеназванном постановлении.
Впоследствии сей Нигматуллин, будучи несколько раз допрошен в суде и желая хоть как-то замаскировать противоречия своих первоначальных показаний, вдруг публично признал, что белый мешок, якобы закопанный подсудимыми в лесу, действительно был тяжелым и очень большим: 1,5-2 метра длиной, чем существенно отличался от того свертка с оружием, который спустя три дня он (Нигматуллин) нашел в том же лесу в присутствии следователей и понятых, поэтому Нигматуллин категорически отказался в суде подтвердить, что это был именно тот сверток, который закопали подсудимые. «Свидетель» Нигматуллин, выступая в суде, так прямо и заявил: «Я не могу утверждать, что найденный в лесу сверток с оружием был закопан там этими подсудимыми...». Такое внезапное признание «свидетеля» из РУБОП Нигматуллина просто ошеломило присутствовавших в суде адвокатов, которые тут же потребовали дословного занесения в протокол его признательных показаний, ибо настоящие юристы были убеждены, что этого признания будет вполне достаточно для доказательства ложности данного эпизода с обнаружением оружия. Однако, даже тут правда в суде не восторжествовала... Так же, как не получило должной оценки и прозвучавшее в суде сообщение «свидетеля» Нигматуллина о том, что все инкриминируемые подсудимым преступления были якобы совершены под пристально-неотступным наблюдением и контролем самого Нигматуллина и других сотрудников 4-го отдела РУБОП, подчиненных С.Цуцуряку, ибо, как признался в суде «свидетель» Нигматуллин, оперативно-розыскные мероприятия по данному делу и незаконную простушку телефонов они начали проводить еще с ноября 1997 года, однако добыть какие-либо реальные доказательства чьей-нибудь вины все равно не удавалось. Поэтому поводом для официального возбуждения уголовного
преследования послужили не конкретные факты чьей-то преступной деятельности, а «добровольное» письменное заявление некоего Егорова, который, как потом выяснилось, большую часть своей жизни провел в местах заключения, где находился за разные совершенные им кражи и другие преступления. Из заявления этого многоопытного тюремного завсегдатая выходило, что в 1997 году его выпустили из мест лишения свободы, но он тут же опять чего-то украл и в очередной раз был арестован. Весь 1998 год сей Егоров смиренно просидел в столь привычной для него тюремной камере, где в январе 1999 года он якобы прочел в городской газете «Асток» сообщение о том, что год назад, в феврале месяце, на набережной реки Карповки убили адвоката Дубовика. После прочтения указанной газеты «Асток» этот Егоров будто бы стал громко стучать в камерную дверь и требовать немедленной встречи с тюремным оперативником, чтобы сообщить ему весьма «важную информацию». Такая встреча вскоре якобы состоялась, но почему-то в присутствии как бы случайно оказавшегося рядом сотрудника РУБОП Нигматуллина, которому заключенный Егоров тут же будто бы признался, что, выйдя в 1997 году на свободу, он прежде, чем опять чего-либо украсть, обратился к одному из своих бывших сокамерников с просьбой подыскать какую-нибудь хорошо оплачиваемую работу. В ответ бывший сокамерник якобы предложил ему понаблюдать за каким-то коммерсантом, жившим аккурат на набережной той самой реки Карповки, где год назад, как он прочел в газете «Асток», убили какого-то адвоката, который, по мнению Егорова, вероятно, и был тем самым коммерсантом, за которым ему предлагалось понаблюдать, а это, мол, значит, что адвоката убил именно тот, кто якобы нанимал Егорова проследить за безымянным коммерсантом. При этом, наниматель как-то в разговоре с Егоровым, вроде бы, упоминал фамилию известного в городе депутата Шутова Ю.Т., из чего, мол, следует, что к убийству на набережной Карповки может быть причастна целая банда, о чем Егоров официально и заявляет.
Сие заявление вора-рецидивиста было сразу же использовано в качестве основы для возбуждения данного уголовного дела, а самого заявителя тут же зачислили в активные члены «банды депутата Шутова» и обвинили в бандитизме, однако впоследствии даже освободили из-под стражи и уберегли от судебного разбирательства, в связи с якобы «тяжелым заболеванием», как было указано в представленных суду справках, подписанных сотрудником УБОП Полозаевым и еще каким-то врачом. Несмотря на всю изощренность ухищрений обвинителей, подложность указанного заявления подсудимого Егорова стала вполне очевидной сразу после того, как один из адвокатов огласил официальный ответ редакции газеты «Асток» на свой адвокатский запрос. В этом ответе сообщалось, что многотиражная городская газета «Асток» является сугубо рекламным изданием, и на ее страницах никогда не публиковалась какая-либо иная, а тем более криминальная информация или же светская хроника, поэтому заведомо ложно утверждение означенного в адвокатском запросе подсудимого Егорова о том, что он якобы прочел в газете «Асток» сообщение о каком-то убийстве. Выслушав данный официальный ответ редакции, судья категорически отказался приобщить его к материалам уголовного дела, ибо это было явно во вред обвинению, самым первым, а потому исходным документом которого явилось ложное заявление заключенного Егорова, подстрекаемого лгать сотрудником РУБОП Нигматуллиным. Таким образом, изначальная ложь была заложена в основу всего обвинения...
Что же касается ареста Шутова Ю.Т., то для его обоснования одной лишь выдумки кадрового тюремного завсегдатая Егорова даже вкупе с мнимой «находкой» на Мурманском шоссе чьих-то патронов, автомата и бочек со взрывчаткой, было явно недостаточно, поскольку никакого отношения ко всему этому Шутов Ю.Т. даже иметь не мог, а посему безоглядная привязка его фамилии к совершенно не знакомым ему людям и чужим боеприпасам выглядела бы для начала уж слишком фальшиво.
Следователи это, конечно же, сознавали, поэтому им были нужны чьи-нибудь показания, прямо указывающие на совершение Шутовым Ю.Т. какого-либо преступления или же его подготовку. Тут на помощь исполнителям фабрикации не случайно подоспел один из лидеров самого крупного городского бандформирования - Вячеслав Шевченко, который незадолго до тогдашних думских выборов купил себе призовое место в общепартийном списке ЛДПР и в итоге был зачислен в депутаты Госдумы РФ..., о чем впоследствии сам поведал журналистам. Деньги он заплатил вовсе не за думский мандат, как таковой, а за гарантию своей 4-летней депутатской неприкосновенности, ибо его обширный «бизнес» был настолько криминальным, что даже к Шутову Ю.Т. у него будто бы имелись свои коммерческие претензии. Кстати, по истечении купленного им срока своих депутатских полномочий он сразу же ударился в бега и был объявлен во всероссийский розыск. В итоге, как сообщили СМИ, его застрелили на острове Кипр под кровом собственной шикарной средиземноморской виллы. Но это было уже потом, а в 1998 году региональная Комиссия Госдумы РФ по проверке и анализу итогов приватизации, которую возглавлял Шутов Ю.Т., выявила в КУГИ Санкт-Петербурга хищение почти 150 тыс. невостребованных населением приватизационных чеков (ваучеров) на общую сумму около 2 млн. долларов США (в котировке тех лет). Оказалось, что к данному хищению государственных средств в особо крупном размере напрямую причастен вышеназванный Вячеслав Шевченко, который посредством собственного Чеково-инвестиционного фонда (ЧИФ) «Ветеран», по сути, и организовал это хищение, после чего на похищенные ваучеры приобрел в собственность контрольные пакеты акций ряда крупных промышленных и торговых предприятий.
В соответствии с утвержденным Госдумой РФ Положением о работе вышеназванной Комиссии, все документы, свидетельствовавшие об указанном крупном хищении госсредств из городской казны, Шутов Ю.Т. официально направил тогдашнему прокурору Санкт-Петербурга И.Сыдоруку со своим сопроводительным письмом, в котором просил его принять надлежащие меры прокурорского реагирования, дабы вернуть государству похищенное. Однако, должной реакции прокурора не последовало, даже несмотря на явную очевидность и фактическую доказанность столь крупного хищения госсредств. Поэтому Шутову Ю.Т. пришлось вновь обратиться к нему, но и это соответствующего действия не возымело, ибо, как тогда сообщил сам В.Шевченко, он достаточно много заплатил прокурору за его бездействие, а чтобы и Шутов Ю.Т. тоже перестал радеть о казенных интересах и добиваться возврата государству похищенного, В.Шевченко и ему предложил довольно крупную взятку, от которой Шутов Ю.Т. отказался и продолжил настаивать на безусловном возмещении государству нанесенного ущерба., для чего впоследствии был вынужден обратиться уже в Генеральную прокуратуру РФ, Госдуму и Правительство РФ. что вызвало крайне негативную реакцию В.Шевченко. В начале 1999 года, сразу вслед за избранием Шутова Ю.Т. депутатом 'Законодательного собрания Санкт-Петербурга, тогдашний местный координатор ЛДПР Г .Туганов посчитал нужным лично предупредить Шутова Ю.Т. о грозящей опасности. Он подробно рассказал Шутову Ю.Т. о том, как, где. кому и сколько заплатил В.Шевченко за фабрикацию ложного обвинения против Шутова Ю.Т., дабы пресечь дальнейшее официальное разоблачение им совершенного В.Шевченко хищения столь огромного количества государственных приватизационных чеков.
Продолжая реализовывать свое намерение расправиться с Шутовым Ю.Т,, В.Шевченко, в дополнение к взятке прокурору, самолично дал еще заведомо ложные показания, дабы исполнители фабрикации смогли ими обосновать арест Шутова Ю.Т. 16.02.1999 г., В этих своих сугубо ложных показаниях В.Шевченко, согласно подсказке прокурорских методистов, выдвинул версию о том, что будто бы Шутов Ю.Т., и только он. ибо больше, мол, вообще некому, собирайся его убить (?!) А дабы абсолютная голословность такой лжи не слишком уж резала слух, В.Шевченко, совместно со следователями, изобрели мотивацию этого якобы «желания» Шутова Ю.Т. его убить, В качестве сего мотива убийства была использована выдумка о том, что В.Шевченко будто бы «перешел Шутову дорогу» на пути «к захвату» крупного Научно-производственного объединения (НПО) «Источник», где, по словам того же В.Шевченко. Шутов Ю.Т. уже якобы убил председателя Совета директоров, который как бы тоже мешал этому «захвату». И вот теперь, мол, настал черед быть убитым самому В.Шевченко, поскольку после гибели главы Совета директоров именно В.Шевченко оказался владельцем решающего пакета акций этого НПО «Источник». В подтверждение своей ложной мотивации фальсификаторы сослались на многочисленные документы возглавляемой Шутовым Ю.Т. региональной Комиссии Госдумы РФ, которая, среди почти 1 ООО проведенных проверок законности приватизации разных предприятий и организаций, действительно обнаружила грубые нарушения дей
ствовавшего тогда законодательства при акционировании, а по сути - передаче в частные руки НПО «Источник», являвшегося в системе военно-промышленного комплекса нашей страны монополистом производства источников автономного питания для космических и подводных аппаратов, а посему данное НПО было включено в особый общегосударственный список индустриальных объектов, вообще не подлежащих приватизации, о чем Шутов Ю.Т., как председатель региональной Комиссии, официально уведомил соответствующий Комитет Госдумы и Правительство РФ с целью инициировать отмену акта приватизации НПО «Источник» и возвратить ему государственный статус. Поэтому не могло быть даже речи о каком-либо своекорыстии Шутова Ю.Т., столь явная очевидность отсутствия которого неопровержимо доказывала абсолютную нелепость и абсурдность его обвинения в убийстве не известного ему председателя Совета директоров этого незаконно акционированного НПО «Источник», которого Шутов Ю.Т. никогда даже в глаза не видел, а уж тем паче не конфликтовал с ним, впрочем, как и с любым другим акционером данного общества, в том числе и В.Шевченко. Ведь направленные Шутовым Ю.Т. во все официальные инстанции документальные выводы комиссионной проверки, свидетельствовавшие о необходимости деприватизации НПО «Источник», полностью исключали всякие основания для возникновения каких-либо личных претензий Шутова Ю.Т. к случайным владельцам фиктивных акций указанного предприятия, которое сам Шутов Ю.Т. ни разу гак и не посетил, ибо в его обязанности председателя названной Комиссии это не входило, о чем следователи, конечно же, знали, поэтому ложное обвинение Шутова Ю.Т. в убийстве главы Совета директоров этого НПО «Источник» они использовали лишь только как повод для его ареста, а впоследствии уже в суде гособвинитель сам признал абсолютную голословность, надуманность, а также полную безмотивность сего обвинения и отказался от него. Однако, все равно это не помешало судье употребить опровергнутый прокурором мотив для обоснования виновности Шутова Ю.Т. якобы в подготовке покушения на псевдоакционера В.Шевченко, который изначально в своих заведомо ложных показаниях абсолютно голословно утверждал, что он и уже убитый глава Совета директоров, мол, мешали «захватить» (так сказано в его показаниях) названное НПО «Источник».
Парадоксальная необоснованность и необъективность этого судебного вывода о виновности Шутова Ю.Т. прямо-таки потрясает, поскольку ложное обвинение Шутова Ю.Т. в якобы подготовке покушения на В.Шевченко изначально базировалось именно на мотиве будто бы его желания «захватить» это НПО «Источник», чего, как признал сам гособвинитель, в действительности не было, да и не могло быть, ибо, согласно выводов Комиссии Госдумы РФ, Шутов Ю.Т. официально ратовал за возврат государству указанного оборонного объекта, а не за частный передел его собственности, поэтому исключение из его обвинения эпизода с убийством председателя Совета директоров НПО «Источник», в связи с полной непричастностью Шутова Ю.Т. к сему преступлению, безусловно и неизбежно влекло за собой также и признание недостоверным самого мотива его совершения, абсолютно такого же, как и основная мотивация подготовки покушения на В.Шевченко.
Судья, конечно же, сознавал всю нелепость сохранения в приговоре указанной мотивации после отказа от нее гособвинителей, поэтому, ради необходимости признать Шутова Ю.Т. виновным, он сам подыскал замену субъективной стороне данного преступления, ранее сфабрикованной под видом якобы «борьбы» Шутова Ю.Т. с целью «захвата» НПО «Источник». Этот ложный умысел был переиначен судьей в доселе никому не ведомых «неустановленных лиц», с которыми Шутов Ю.Т., по предположению уже самого судьи, будто бы «вступил в преступный сговор» на убийство В.Шевченко «за плату», причем также в «не установленном размере», хотя об этом ни в материалах уголовного дела, ни в суде никем не было сказано ни единого, даже ложного, слова. Вот такой универсально-мнимой и донельзя обезличенной формулировкой мотива преступления, означенного на стр. 25 приговора, судья отреставрировал прежний, начисто лишенный реального умысла состав якобы совершенного Шутовым Ю.Т. преступления, который даже гособвинители признали негодным.
При подобном судействе какие-либо реальные доказательства становятся вообще не нужными, ибо абстрактная терминология вполне позволяет совершенно произвольно и художественно сформулировать любой состав преступления и чью угодно несуществующую вину.
Следует особо отметить, что голословность и безмотивность всех других выдвинутых против Шутова Ю.Т. обвинений еще более чудовищна. Правды ради, надо все же признать, что следователи безусловно сознавали всю голословность, бездоказательность и безмотивность своих обвинений, поэтому всячески стремились подкрепить их разными искусственными уликами, кои в совокупности лишь усугубляли нелепость самой выдумки.
Многолетнее активное участие Шутова Ю.Т. в городской общественно-политической жизни предусматривало обязательное и постоянное его личное общение с тысячами разных и, по сути, не знакомых ему людей, без чего практически невозможна агитация и пропаганда нужных идеологических установок и знаменательных идей. Регулярные выступления на общегородских митингах и многолюдных собраниях в бывших заводских клубах и разных концертных залах неуклонно множили число его сторонников. Нередко бывало, что после митинга или собрания Шутов Ю.Т. прямо подле трибуны дарил всем желающим написанные им книги из сериала «Ворье», в которых говорилось о Собчаке, его окружении и прочих известных «прорабах» расхищения общенародной собственности и «мастерах» разрушительного «реформирования» нашей страны. За многие годы таких публичных встреч было в общей сложности роздано более 40 ООО экземпляров его книг, порой даже с дарственными надписями и личной подписью. Л в ходе разных избирательных кампаний, в которых Шутову довелось участвовать, тоже распространялось много всяких агит-материалов, в т.ч. календарики с его портретом и собственноручной подписью. Таким образом, у десятков тысяч горожан оказались рукописные свидетельства их общения с Шутовым Ю.Т., поэтому каждый из них мог с полным правом говорить о своем личном знакомстве с ним. Кроме этого, порой повсюду и ежедневно десятки самых разных людей свободно обращались к Шутову Ю.Т. со всякими своими просьбами, бедами, проблемами и дилеммами, а посему даже вполне обыденная беседа с ними зачастую носила проникновенно-доверительный оттенок, ибо Шутов Ю.Т. всегда и всех старался внимательно выслушать, участливо расспросить и искренне помочь чем мог, что, конечно же, вызывало всеобщее одобрение, поэтому ему часто писали благодарственные письма, сообщали свои адресные данные и оставляли визитные карточки, которых за несколько лет скопилось превеликое множество, чем и не преминули воспользоваться фабри-каторы при фальсификации доказательств якобы создания Шутовым Ю.Т. банды. Прежде всего, обвинители провели обыски всех общественных приемных, где Шутов Ю.Т. когда-либо мог общаться с прихожанами, и изъяли все текущие и архивные записи, а также базы персональных данных и собрание визитных карточек случайных посетителей, из многообразия которых затем отфильтровали ранее судимых, а то и просто «неблагонадежных» лиц. Всех их спешно допросили с целью возможного использования на потребу ложного обвинения. Так в поле зрения фабрика-торов попаяй глава какой-то языческой секты по фамилии Безверхий и выходец из мятежной Чечни Орцуев, которые, вполне возможно, когда-то и где-то общались с Шутовым Ю.Т., о чем могли свидетельствовать их визитные карточки в архиве одной из его общественных приемных. Следователь Дудкин сам рассказал, посмеиваясь, что когда он стал допрашивать Безверхого, то сразу же пригрозил ему привлечением к уголовной ответственности за общеизвестное переиздание и распространение им сочинений А.Гитлера, после чего потребовал сообщить о Шутове Ю.Т. что-нибудь компрометирующее. В ответ на этот, по сути, шантаж следователя, Безверхий поведал ему, что ничего плохого о Шутове Ю.Т. не знает и даже не слышал, да и знаком-то с ним лишь «шапочно», как и тысячи других горожан, однако, учитывая вполне реальную угрозу Дудки на, он все же согласился подписать протокол с невинной на первый взгляд выдумкой о том, как однажды будто бы обращался к Шутову Ю.Т. за помощью в трудоустройстве одного из безработных поклонников своего вероисповедания, жившего аж во Пскове. Так родился миф о якобы причастности Шутова Ю.Т. к «трудоустройству в банду» некоего Михайлова, которого Шутов Ю.Т. никогда в жизни до суда даже в глаза не видел, не встречался и не общался с ним, хотя, казалось бы, невелика беда, ежели бы этот Михайлов, как и многие другие, когда-то действительно обратился бы к Шутову Ю.Т. за помощью в поисках работы. Ведь нет и не могло быть ничего предосудительного в подобном случайном обращении, каких в памяти
Шутова Ю.Т. запечатлелось множество; вот только сего Михайлова он не припомнит... Читая ложные показания сего Михайлова о якобы его встрече с Шутовым Ю.Т. и будто бы мимолетной их беседе по поводу трудоустройства, любой объективный и непредвзятый юрист невольно придет к выводу, что нет ничего криминального даже в приписываемых Шутову Ю.Т. словах и фразах, ибо они вполне уместны и обычны для подобного рода разговоров со случайными соискателями работы, которые повсюду и почти ежедневно обращались к Шутову Ю.Т. за помощью и поддержкой. Только на сей раз фабрикаторы, сами придумав эту встречу Шутова Ю.Т. со случайным посетителем, сами же невероятно исказили смысл будто бы сказанного Шутовым Ю.Т. в ходе их краткого общения и мимолетного разговора, который они злоумышленно-произвольно трактовали, как некий якобы «подбор-отбор» Шутовым нового члена в свою «банду», что судья тоже, ни с того, ни с сего, квалифицировал в приговоре (стр.63) как «... личное приискивание и подбор в члены банды...». Даже не будучи знатоком бытующих норм и правил бандитского «трудоустройства», все равно хотелось бы заметить, что подобный прием «на работу» в банду любого первого попавшегося, случайно встреченного незнакомца абсолютно невероятен, ибо такого просто быть не может, чему порукой служит обычное здравомыслие. Ведь иначе бы все банды и прочие ОПГ уже давным-давно были бы сплошь и рядом укомплектованы исключительно сотрудниками правоохранительных ведомств либо их штатными осведомителями. Данную фатьсификацию якобы «трудоустройства» некоего Михайлова в «банду депутата Шутова» страстно хотел разоблачить на суде сам Безверхий, о чем даже письменно уведомил, однако после его повторной встречи со следователем Дудкиным и допроса, в связи с отказом от первоначальных, насильно подписанных им показаний, этот Безверхий внезапно скончался, что позволило фабрикаторам и тут скрыть правду...
С другим, также приглянувшимся следователям кандидатом в лжесвидетели, - чеченцем Орцуевым - вообще не церемонились. Как только «свидетель» из РУБОП Нигматуллин нашел его по адресу в визитной карточке, оставленной в общественной приемной, и убедился, что он действительно по национальности чеченец, к тому же, чистокровный, да еще и родом из-под Грозного, так тут же отрапортовал о появлении в «деле депутата Шутова» «чеченского следа», который-де позволит дополнительно обвинить Шутова Ю.Т. в криминальных связях с ичкерийскими террористами, а то и вообще в терроризме, для фабрикации коего не доставало лишь сущего пустяка - собственноручной подписи этого чеченца под заранее составленным протоколом с нужными обвинителям ложными показаниями. Дабы заставить Орцуева безропотно подписать такой протокол, его сразу же арестовали и пообещали сколь угодно долго держать в тюрьме по одному лишь подозрению в подготовке какого-нибудь террористического акта, который специально для него выдумают, ежели он откажется подписать ложные показания о своем будто бы давнем знакомстве с Шутовым Ю.Т., а также о том, что ему якобы хорошо известно, что Шутов Ю.Т. лично знал наиболее влиятельных главарей чеченских бандформирований и выполнял за плату их криминальные поручения и задания, которые якобы передавал ему сам Орцуев. Однако, в процессе подготовки данного вранья к протокольному подписанию постепенно выяснилась явная неспособность Орцуева убедительно сыграть роль связного Шутова с чеченскими бандитами, ибо оказалось, что в советское время этот Орцуев был сотрудником МВД Ч-ИССР, поэтому с приходом там к власти сепаратистов и началом чеченской войны бежал в Россию, спасаясь от возможной мести своих земляков. Так он очутился в Петербурге, где действительно пытался найти себе какое-нибудь более-менее достойное место в новых условиях жизни, а посему использовал любую возможность для знакомства с известными в городе людьми, дабы заручиться их помощью и поддержкой, что как-то раз привело его даже к Шутову Ю.Т. после того, как он прослышал о его благотворительности. Вероятно, именно поэтому визитная карточка Орцуева оказалась в архиве общественной приемной Шутова Ю.Т..
Много месяцев потратили фабрикаторы, выясняя, что бывший сотрудник республиканского МВД, а затем несчастный беженец Орцуев никакого отношения к чеченским бандформированиям не имеет. Оказалось, что чеченец чеченцу рознь, и не каждый из них террорист. Пока это выясняли, сам Орцуев, охваченный паническим ужасом, сидел в смрадной питерской тюрьме, откуда просто
так выпускать его не собирались даже после того, как окончательно установили полную непригодность сего Орцуева для фабрикации «чеченского следа» в деятельности «банды депутата Шутова». Вот тогда-то, дабы хоть чем-то компенсировать арест и многомесячное заключение в тюрьму невиновного человека, фабрикаторы и «предложили» ему поменять явно фиктивную роль «чеченского связного» на весьма солидный статус конкретного заказчика убийства хотя бы В.Шевченко, ибо обвинители, конечно же, сознавали полное отсутствие реального умысла и мотива вмененного Шутову Ю.Т. в вину преступления с подготовкой покушения на того самого В.Шевченко. Тут ложные показания Орцуева о будто бы «преступном сговоре» Шутова Ю.Т. с ним убить этого Шевченко были бы весьма кстати, ибо стандартно-абстрактная выдумка фабрикаторов о якобы «сговоре с неустановленными и другими лицами» вообще не выдерживала никакой, даже мало-мальски объективной критики, впрочем, так же, как и впоследствии указанная в приговоре (стр.142) версия о том, что Шутов Ю.Т. желал убить В.Шевченко, поскольку тот, мол, не желал избрания Шутова Ю.Т. председателем Законодательного Собрания Санкт-Петербурга(?!). Опровергнуть такой столь явно безумный вымысел практически нереально, ибо тогда прежде следовало бы признать, что избрание конкретного депутата председателем своего Собрания происходит не депутатским голосованием, а повсеместным убийством противников его избрания, кои, как тот самый Шевченко, к данному Собранию вообще никакого отношения не имеют. Однако подобное умозаключение уже из области психиатрии, а не юриспруденции.
Правды ради, надо отметить, что Орцуев либо его адвокат вовремя спохватились, узрев неизбежность уголовной ответственности, неминуемо грозящей любому заказчику какого-нибудь убийства, поэтому усомнились в обещанной безнаказанности требуемых от Орцуева ложных показаний, а посему подписать их он отказался даже в обмен на немедленное освобождение. После этого Орцуеву пришлось еще долго сидеть в тюрьме, пока фабрикаторы изобретали иной вариант его использования в угоду ложному обвинению. В итоге было придумано тоже совершенно невероятное «доказательство» якобы участия Шутова Ю.Т. в подготовке покушения на того же В.Шевченко. По сценарию этой очередной выдумки предполагалось, что в ходе будто бы организации Шутовым Ю.Т. указанного покушения один из членов, якобы его банды по фамилии Николаев вдруг не пожелал участвовать в этом как бы уже запланированном преступлении, и, чтобы заставить его вернуться к исполнению своих «бандитских обязанностей», Шутов Ю.Т. будто бы обратился к своему случайному знакомому чеченцу Орцуеву с просьбой «строго переговорить» с заупрямившимся членом «своей банды». Сей Орцуев, якобы выполняя эту его просьбу, повстречался с тем Николаевым и будто бы пригрозил ему наказанием, ежели тот перестанет слушаться главаря своей банды. Николаев якобы испугался и поэтому пообещал продолжить подготовку к убийству В.Шевченко. В дополнение к такой совершенно несуразной выдумке была сыграна сцена якобы опознания Орцуева обвиняемыми Николаевым и Доновым, которые раньше никогда его не видели, в чем впоследствии они оба сами сознались и зафиксировали это в многочисленных официальных заявлениях об отказе от всех своих первоначальных показаний, подписать которые их принудили угрозами, шантажом, побоями и прочими незаконными методами.
Орцуев тоже нашел в себе силы и возможность сообщить обо всем, что с ним вытворяли фабрикаторы, хотя после подписания указанного варианта ложных показаний они все же выпустили его из тюрьмы, как и обещали, но при этом обязали помалкивать о фальсификации, а в случае необходимости подтвердить в суде подписанную им ложь, сущая нелепость которой была настолько очевидна, что уже в ходе судебного процесса обвинители решили не рисковать публичным разоблачением своего чеченского лжесвидетеля, поэтому, как впоследствии рассказал сам Орцуев, его опять отыскал «свидетель» из РУБОП Нигматуллин и «предложил» не являться в суд по причине якобы «тяжелой болезни», о чем требовалось «добыть» и послать судье фиктивную справку, дабы после ее оглашения обвинители смогли уже без всякого риска зачитать вслух ранее подписанные им ложные показания, которые в его отсутствие будет невозможно опровергнуть. Вот так все это и сотворили, чтобы дать судье возможность даже столь несуразную ложь использовать для обоснования своего неправосудного приговора. При этом судья, похоже, не заметил, что эти ложные показания, предложенные ему обвинителями, явно противоречили его же собственному выводу о якобы царившей в «банде депутата Шутова» «строгой дисциплине» и «жестокой ответственности», вплоть до убийства, «за невыполнение указаний главаря». Этому своему выводу судья уделил много места в приговоре, где на стр.45 так прямо и написано: «... в случае неповиновения члена банды ждала расплата, поэтому выполнялись все указания руководителей...». Да, но ежели этот вывод судьи верен, то тогда явно ложны показания Орцуева, ибо при установленной судьей «строгости дисциплины в банде» совершенно фальшиво выглядит нужда ее главаря просить постороннего человека «уговорить» члена банды подчиняться указаниям своего главаря(?!). Означенный вывод судьи опровергает показания Орцуева, которые, по сути, свидетельствуют об отсутствии в банде соподчиненное™ и вообще дисциплины, а сие значит, что это была вовсе не банда, а, скорее всего, обычный сброд каких-то собутыльников, промышлявших чем попало. Ну, а поскольку двух истин разом быть не может, то требовалось выбрать что-нибудь одно. Ведь если действительно была банда с присущей ей дисциплиной и прочими основополагающими признаками, то тогда ложность показаний Орцуева очевидна, ибо признание их достоверными несовместимо с определением самого понятия слова «банда». Это понятие, как таковое, включает в себя обязательное наличие соподчиненное™ и дисциплины, без чего настоящая банда вообще существовать не может.
К этому эпизоду с якобы подготовкой убийства В.Шевченко, хотелось бы еще добавить, что, кроме самого В.Шевченко, больше никто из свидетелей и даже обвиняемых не указал на него, как на конкретный объект будто бы готовящегося покушения. Да это и понятно, ибо даже те обвиняемые, которые готовы были подписывать любые ложные показания, ничего ведать о таких, как В.Шевченко, не могли, поскольку уж слишком разные у них были уровни жизненного общения. Исполнители фабрикации это учли, поэтому не стали навязывать своим лжесвидетелям столь откровенную фальшь с указанием в протоколах допросов совершенно не доступной им фамилии В.Шевченко. Вместо этого они придумали иной вариант выхода на цель, который и изложили в показаниях, подписанных все тем же обвиняемым Рогожниковым, где достаточно подробно сообщается о том, как сей Рогож-ников когда-то будто бы ездил со своим как бы начальником Гимрановым за город, в престижную зону поселения «новоявленных аристократов» по типу «Рублевки», что под Москвой. Ехали они молча, и Рогожников, вроде бы, даже не знал куда. Но вот шоссе будто бы вывело их на какой-то холм. Тут Гимраиов якобы приказал остановиться и, полный дум, долго вдаль глядел, туда, где у подножья холма раскинулся поселок «Сярьги». Насмотревшись вдоволь, Гимранов будто бы велел своему .как бы шоферу Рогожникову разворачиваться и возвращаться в город. На перекрестке двух дорог Гимранов вновь якобы скомандовал остановиться и будто бы указал Рогожникову место, где нужно будет выдолбить в асфальте углубление и заложить туда противопехотную мину МОН-50, чтобы подорвать бронированную автомашину. Все! Больше в материалах уголовного дела нет ни слова обвиняемых о конкретной цели, объекте и мотиве покушения. По сути, фактически вообще ничего нет. Вместо конкретных фактов - одно лишь голословное пустословие.
Что касается фамилии объекта предполагаемого покушения, то ее выискали, а ежели точнее - предположили сами следователи. Да, да! Именно предположили, поскольку иного варианта у них попросту не было. Из рассказов В.Шевченко они выяснили, что в означенном поселке «Сярьги» проживает несколько десятков богатых владельцев тамошних особняков, причем одним из них был сам В.Шевченко, другим - его брат, а третьим - тогдашний Генеральный директор того самого НПО «Источник» Яковлев, и все они ездили туда по одной и той же дороге. А т.к. никто из прочих владельцев сярьгинских особняков, видимо, не подходит для фабрикации ложного обвинения в желании Шутова Ю.Т. его убить, то следователи поэтому и выбрали кандидатуру В.Шевченко. На том и порешили. Осталось лишь подогнать кое-какие детали под избранный ими вариант. Ведь первоначально, кроме выдумки самого В.Шевченко о якобы «хотении» Шутова Ю.Т. его убить, в связи с будто бы имевшимся у Шутова Ю.Т. стремлением «захватить» НПО «Источник», и показаний обвиняемого Рогожникова, как «полный дум» Гимранов, вроде бы, «вдаль глядел», в сторону поселка «Сярьги», больше в материалах уголовного дела нет вообще никаких сведений, хоть как-то конкретизирующих личность объекта предполагаемого покушения. Попросту говоря, объект якобы готовившегося преступления так и не был доподлинно установлен, а названная следователями фамилия В.Шевченко являлась не более, чем их предположением, поскольку никаких объективных доказательств вообще нет, но обвинение Шутова Ю.Т. в подготовке покушения на него все равно есть, причем, даже несмотря на признанную гособвинителем несостоятельность самого мотива, связанного с выдумкой В.Шевченко по поводу будто бы устремления Шутова Ю.Т. «завладеть» НПО «Источник», о ложности которого наглядно свидетельствовало исключение прокурором из первоначального обвинения эпизода убийства председателя Совета директоров этого предприятия. На фоне полной бездоказательности и безмотивно-сти обвинения Шутова Ю.Т. в подготовке убийства В.Шевченко довольно аляповато выглядят первоначальные показания других обвиняемых, в т.ч. Додонова и Лагуткина, от которых впоследствии все они категорически сами отказались. В тех показаниях упоминалось, что они как бы пытались долбить асфальтовое покрытие пригородного шоссе, или даже долбили его под закладку якобы противопехотной мины, однако фамилию В.Шевченко никто из них не называл, поэтому полагаю бессмысленным акцентировать внимание еще и на том, что означенная противопехотная мина МОН-50 абсолютно безвредна для бронированного джипа, на котором, как следует из показаний самого В.Шевченко, он ездил. Ведь на то джип и бронируется, чтобы защитить своего пассажира от противопехотного оружия. В общем, нелепо опровергать то, чему нет никаких доказательств.
Как-то при очередном допросе в самом начале расследования данного уголовного дела руководитель МСОГ Литвинова, явно злясь и негодуя на Шутова Ю.Т. за его категорический отказ оговорить себя и других, с раздражением призналась, что кандидатуру В.Шевченко на роль объекта якобы готовящегося покушения предложил ей сам В.Шевченко, и она согласилась, ибо из сотен, а может, и тысяч людей, так же, как и Шевченко, постоянно ездивших по тому шоссе в сторону п. Сярьги, он единственный добровольно явился в прокуратуру и изъявил желание участвовать в инсценировке указанного преступления, что существенно облегчило ей работу и ускорило саму фабрикацию, поскольку любого другого кандидата в лжесвидетели пришлось бы довольно долго уламывать дать нужные ложные показания, а этот, мол, сам предложил свои услуги. Вдобавок Литвинова злорадно сказала, что надежда Шутова Ю.Т. на объективность будущего суда совершенно напрасна, поэтому для обвинения будет вполне достаточно даже такой абсолютно голословной выдумки о будто бы подготовке покушения на кого угодно, в том числе и на В.Шевченко. Тут она оказалась права.
С целью придания более солидного веса и внешней значимости, а также общественного резонанса аресту депутата городского Законодательного собрания, было решено к его первоначальному фальшивому обвинению в подготовке покушения на В.Шевченко попутно добавить еще убийство видного местного предпринимателя Д.Н.Филиппова, которого кто-то взорвал прямо при входе в парадную его же дома. Шутов Ю.Т. действительно был с ним знаком много лет, еще со времен партийной работы Филиппова в Смольнинском РК, а затем и секретарем Ленинградского ОК КПСС. Как и многие бывшие крупные партфунк-ционеры, Д.Н.Филиппов после крушения советской власти ринулся в головокружительный омут бизнеса, о чем иногда сам рассказывал, когда изредка навещал Шутова Ю.Т. на работе или же порой зазывал его даже к себе домой, где всегда угощал чаем с пирогами, выпеченными его женой, прослывшей среди друзей большой мастерицей сего кухонного ремесла. Однако, назвать их отношения дружескими нельзя. Они были попросту никакие: как у старых добрых знакомых, и не более того. Хотя ежели Филиппову требовалась какая-нибудь помощь, Шутов Ю.Т. неукоснительно ее оказывал. К примеру, в 1990 г. Д.Н.Филиппов попросил Шутова Ю.Т. возглавить основной участок работы его избирательной кампании в Ленгорсовет нового «демократического» созыва, депутатом которого он вскоре стал, благодаря их общим усилиям. При этом никаких совместных коммерческих проектов либо иных общих своекорыстных интересов у них никогда не было. Все их многолетнее общение не заходило дальше застолий и пустопорожних обсуждений местной внутриполитической тематики, поэтому велико же было удивление Шутова Ю.Т., когда, будучи уже арестованным, он узрел в показаниях сына и жены Филиппова, как тот якобы ненавидел его, за что Шутов Ю.Т. будто бы постоянно ему мстил и наконец убил, да еще, как сказано в приговоре на стр.16, «...вступив в преступный сговор с другим лицом, за плату в неустановленном размере». В общем, все это было похоже на какой-то невероятно злобный бред, однако, в отличие от-предыдущих эпизодов ложного обвинения, где попросту отсутствовали даже косвенные доказательства вины Шутова 10.Т., тут, наоборот, среди прочих вкралось одно сугубо объективное, а посему совершенно неопровержимо-веское свидетельство фабрикации данного обвинения, а стало быть, полной непричастности Шутова Ю.Т. к убийству Д.Филиппова. Речь идет о том, как сразу же после взрыва, прогремевшего в парадной дома Д.Филиппова, туда тотчас прибыли высококвалифицированные эксперты-взрывотехники. Они по горячим следам взяли все необходимые в подобных случаях пробы и соскобы со стен помещения, где произошел взрыв, после чего провели соответствующие тщательные лабораторные исследования на уровне спектрального тонкослойного ультрафиолетового хромографирования и в результате непреложно установили, что в качестве взрывчатого вещества преступники использовали порошкообразный гексоген. Тут следует отметить, что многолетний опыт и научно выверенная методика таких микроскопических исследований, а также первоначальное отсутствие конкретного директивного заказа ошельмовать именно Шутова Ю.Т., полностью исключали ошибку, поэтому обнаружение специалистами в данном случае гексо-гена не могло вызывать даже сомнений. Однако, следователь Дудкин со «свидетелем» из РУБОП Нигматуллиным настолько увлеклись фальсификаоргановцией доказательств, что, не заметив выявленного экспертизой гексогена, заставили обвиняемого Лагуткина подписать выдуманные показания, в которых подробно описывалось, как он якобы соорудил взрывное устройство из шести кусков тротила, общим весом 2 кг, засунул его в осветительный плафон внутри парадной дома и с помощью пульта автомобильной сигнализации якобы взорвал подъехавшего на «Вольво» гражданина. Одного того, что фальсификаторы попутали гексоген с тротилом, любому объективному, непредвзятому суду было бы с лихвой достаточно, чтобы прозреть. Ведь такая ошибка неисправима, ибо тротил в состав гексогена не входит. Их химические составляющие кардинально разнятся, поэтому перепугать гексоген с тротилом даже теоретически невозможно, а посему заключение официальных специалистов, к тому же, давших подписку о своей ответственности, безусловно., достоверно. Стало быть, первоначальные показания Лагуткина об использовании тротила тоже сфальсифицированы. В этом эпизоде имеется еще много других улик, доказательств и неразрешимых противоречий, свидетельствующих о его фабрикации, но все они уже не столь важны, ибо там, где эксперты изначально обнаружили гексоген, тротила быть не могло. Следовательно, все иные доводы излишни.
Явно стремясь исказить и исключить столь прямое и веское доказательство фабрикации ложного обвинения, судья указал в приговоре (стр.102), что эксперты, мол, не смогли-де обнаружить следы 2-х килограммов тротила, который но замыслу фабрикато-ров взорвали в парадной, но зато им якобы удалось выявить там иллюзорные остатки гексогена, которым мог быть начинен детонатор. Комментировать такой вывод судьи здравомыслие бессильно, ибо, во-первых, это не более, чем судейское предположение, т.к. сам детонатор никто в глаза не видел и уж, тем паче, не разбирал его, поэтому теперь уже невозможно доподлинно установить, каким конкретно из многообразия взрывчатых веществ был начинен тот детонатор, а во-вторых, любому, и не только специалисту, должно быть предельно ясно, что те микроскопические доли грамма взрывчатого вещества, кои требуются для зарядки детонатора, вообще не способны оставить хоть сколь-нибудь заметный, уловимый для экспертов след на фоне мощного взрыва указанных 2-х килограммов тротила, ибо, согласно диалектике, большее всегда поглощает меньшее, а не наоборот, поэтому если бы действительно взорвали 2 кг тротила, то только его следы и обнаружили бы, а не миллиграммы копоти от гексогено-вой начинки детонатора. И непризнание судьей сей диалектической основы мироздания наглядно свидетельствует лишь о жгучей необходимости скрыть внезапно ставшую явной ложь обвинения, дабы, тем самым, помешать ее окончательному разоблачению. Поэтому-то судья и признал Шутова Ю.Т. виновным не только в убийстве Д.Н.Филиппова, но даже в изготовлении для этого преступления взрывного устройства из тротила, причем несмотря на то, что в месте взрыва сей тротил не обнаружен. К тому же, ни в материалах уголовного дела, ни в суде воооще ничего не было сказано о каких-либо конкретных преступных действиях Шутова ЮЛ'., его намерениях или же криминальных жестах, а то и просто хотя бы произнесенных в чьем-либо присутствии словах, кои могли бы так или иначе связать Шутова Ю.Т. с убийством Д.Н.Филиппова, а уж тем паче - с изготовлением взрывного устройства. Вместо реальных улик, фактов и доказательств в натичии имеются сплошные выдумки, художественные домыслы, предположения и совершенно очевидная ложь, чего невозможно было избежать, ибо подобная фабрикация безо всего этого обойтись не может, поэтому-то она фабрикацией и называется, т.к. исключает истину и достоверность, для восстановления и сохранения которых действующая Конституция России недаром категорически требует любое неустранимое сомнение в виновности толковать только в пользу обвиняемого. Конкретным примером тому может служить ничем не устранимое различие между гексогеном и тротилом, а также явное отсутствие у Шутова Ю.Т. реального мотива для совершения и этого преступления, ибо в материалах уголовного дела с самого начала в качестве якобы «достоверно» установленного заказчика убийства Филиппова постоянно фигурировал некий г-н Юдин, который будто бы нанял Шутова Ю.Т. убить этого Филиппова, но после того, как Законодательное собрание, депутатом которого тот Юдин был, не дало согласия на лишение его депутатской неприкосновенности, вместо него в приговоре (стр. 16) с такой же степенью «достоверности» вдруг возникло «другое», то бишь уже «неустановленное» лицо, якобы так же, как и Юдин, «вступившее с Шутовым Ю.Т. в преступный сговор» убить того же Филиппова «за плату в неустановленном размере»(?!) Подобная абстрактная мотивация вообще лишена всяких оснований, ибо никаких подтверждений тому, ни устных, ни письменных, в материалах уголовного дела и в ходе судебного разбирательства не зафиксировано. Это попросту типичная для данного приговора голословная выдумка, также свидетельствующая лишь об отсутствии каких-либо реальных доказательств вины Шутова Ю.Т..
Спустя ровно полтора месяца со дня ареста Шутова Ю.Т., видимо, потребовалось публично дополнить объем фабрикации свежим сюжетом, поэтому ее исполнители вернулись к своей первоначальной затее с мнимой находкой какого-нибудь трупа, откапывание которого следовало бы показать по телевидению, как еще одно свидетельство «зверств» депутата Законодательного собрания Ю.Шутова. С этой целью 27 марта 1999 года все тот же «свидетель» из РУБОП Нигматуллин, так же в лесу, но только на сей раз уже не на Мурманском шоссе под Петербургом, а на Киевском тракте под Псковом, якобы гоже «нашел», однако уже не оружие, а чей-то труп, т.к. фабрикаторам теперь требовался именно труп, который будто бы отыскал обвиняемый Додонов, ранее уже помогавший своими ложными показаниями (как следует из его же последующих признаний) сфабриковать эпизод с закапыванием ночью в пригородном лесу того самого, придуманного «свидетелем» Нигматуллиным тяжелого мешка 2-метровой длины, вместо которого была как бы «откопана» небольшая коробка с патронами. В общем, на базе МСОГ сформировалась прямо-таки некая «бригада» во главе со «свидетелем-оперативником» Нигматуллиным, специализировавшимся на фальсификации доказательств с помощью «землекопания» и привлечения к нему тех из обвиняемых, кто не выдерживал чудовищного натиска беззакония и произвола.
Тогда под Псковом эта «бригада» довольно ловко «отыскала» и «откопала» действительно чей-то труп, которому тут же была присвоена фамилия некоего Тимохина, ибо к тому времени уже имелись будто бы «признательные» показания все того же обвиняемого Рогожникова о том, что якобы где-то в лесу под Псковом он в конце августа - начале сентября 1998 года участвовал в убийстве какого-то водочного коммерсанта по имени Антон Михайлович, фамилию которого он не знал.
В ходе поиска и откапывания трупа в мартовском лесу непрерывно велась оперативная видеозапись, на которой невольно запечатлелись конкретные доказательства фабрикации и этого эпизода. Впоследствии обвиняемый Додонов официально отказатся от всех подписанных им первоначальных показаний, а также отведенной ему роли якобы «добровольного указателя» места захоронения того трупа. При этом он сослался на отдельные фрагменты данной видеозаписи, где, по его словам, отчетливо было видно и слышно, как ему в отсутствие адвоката следователь и оперативник подсказываги, где конкретно следует искать труп, и всячески исподволь режиссировали его действия. Ну, а ежели он не понимал, чего они от него хотят, то видеозапись тут же прерывали и после репетиции снимали дубль. В общем, все было, как на съемках обычного художественного фильма, который тем и отличается от документального, что все происходящее на киноэкране является авторским вымыслом и сценической декорированной постановкой. Именно так происходило и на той киносъемке в лесу под Псковом, чему имеется множество разнообразных свидетельств, среди коих, как и в предыдущих эпизодах, есть одно, делающее все остальные не столь существенными, И действительно, ведь ежели отсутствует' само по себе пресловутое «ружье на стене в 1-ом акте спектакля», то бессмысленно приводить доказательства того, что из него не стреляли. Фабрикаторы, явно упиваясь гарантированной им безнаказанностью, опять, как в лесу под Петербургом и в путанице с гексогеном и тротилом, настолько увлеклись фальсификацией очередного ложного доказательства, что вольно или невольно совершенно упустили из виду необходимость надежного сокрытия либо тщательной маскировки следов своей противоправной, а по сути кощунственной деятельности. Ведь ежели они всерьез затеяли устроить этот подлог с обезличенным покойником, для чего официально «откопать» какой-нибудь бесхозный труп, коих случается немало находят по весне в пригородных лесах, то, прежде всего, было бы разумно озаботиться соответствием сей безымянной находки фактическим обстоятельствам фабрикуемого ими обвинения, что в данном случае сделано не было, и тем самым породило абсолютно неопровержимое доказательство совершенного ими подлога. Убедиться в этом может любой просто внимательный человек, даже не обладающий специальными познаниями в области судебной медицины и криминалистики. Так, в материалах уголовного дела имеется акт №116/1167-1 судебно-медицинского исследования того самого трупа, найденного в лесу под Псковом. Внешний вид этого документа подозрений не вызывает, и даже наоборот, ибо подписан квалифицированным специалистом Отдела экспертизы трупов Государственного Бюро Судебно-Медицинской Экспертизы Санкт-Петербурга и датирован 29 марта 1999 года, т.е. спустя двое суток после киносъемки в лесу. Насторожило другое. Прежде всего, то, что перед экспертом не был сразу официально
поставлен традиционный в подобнь!х случаях вопрос следователя о времени смерти данного трупа. Ведь следствие всегда интересует, когда же фактически наступила смерть найденного погибшего, ибо о ее давности достаточно конкретно свидетельствуют лишь реальные изменения в тканях и органах человеческого тела при его омертвении и поэтапном разложении, что профессиональный эксперт мог обнаружить только в ходе исследования трупа, чтобы зафиксировать и сопоставить это с известными судебно-медицинской науке сроками естественного физиологического разрушения мертвого организма, очень четко установленными многолетними научно-практическими исследованиями и наблюдениями, благодаря чему даже санитар морга может легко отличить свежий труп от давнего. А тут - ни вопроса, ни ответа, поэтому пришлось более внимательно вчитаться в специфическое описание результатов вскрытия выкопанного тела и ... первоначальная настороженность переросла в удивление: эксперт, кроме всего прочего, обнаружил при разрезании легких выделение жидкой крови и пенистой жидкости, а в полостях сердца и крупных сосудах оказалась вообще жидкая кровь (?!) Не надо быть специалистом, чтобы понять удивление: ведь если верить «признательным» показаниям обвиняемого Рогожникова о том, что он участвовал в убийстве данного фигуранта в конце августа - начале сентября 1998 года, а найден сей труп был в конце марта 1999 года, то откуда же тогда взялась жидкая кровь во внутренних органах тела, пролежавшего 7 (семь) полных месяцев в земле?! Адвокат А.Л.Пелевин тоже был немало этому удивлен и решил обратиться за официальным разъяснением в то самое городское Бюро Судебно-Медицинской Экспертизы (БСМЭ), куда вместе со своим адвокатским запросом о времени наступления самой смерти он направил скопированный из уголовного дела вышеназванный акт судебно-медицинского исследования трупа и протокол его осмотра, который так же, как и сам акт, был датирован 29 марта 1999 года.
Пришедший ответ буквально ошеломил. Он был подписан самым главным специалистом Отдела экспертизы трупов БСМЭ -его заведующим Аршиковым В.Н., который, как указано в его Консультационном заключении №103, лично произвел исследование, согласно представленных документальных материалов, и непреложно констатировал, что все имевшиеся признаки трупных изменений, подробно описанные экспертом в первичном акте судебно-медицинского исследования трупа, проявляются в срок, не превышающий 1,5 месяца со дня смерти. Но даже если к этому добавить замедление реакции гниения зимой, в холодное время года, а также учесть поправку на совокупное влияние иных климатических и экологических факторов, то и тогда давность смерти трупа, откопанного в псковском лесу 27 марта 1999 года, по заключению государственного эксперта, не могла превышать 3 месяцев (!!!)
Этот вывод специалиста означал, что смерть данного человека наступила где-то в январе 1999 года, а не в сентябре 1998 г., как по указке следователей самозабвенно лгал в своих «признательных» показаниях обвиняемый Рогожников. Возможно, он кого-то и убил в августе-сентябре 1998 года, но найденный труп об этом свидетельствовать не мог, поскольку его смерть наступила значительно позже. Выходит, не врал кадровый оперативник и «свидетель по совместительству» Нигматуллин, когда описывал в своих «свидетельских» показаниях тяжелый мешок 2-метровой длины, который, согласно этих же его показаний, еще в январе 1999 года явно собирались закопать и откопать в лесу под Петербургом, что вполне сопоставимо с установленным судмедэкспертом Аршиковым В.Н. временем смерти того трупа, что был откопан двумя месяцами позднее, но уже под Псковом. Следовательно, чей-то, и притом свежий труп уже в января 1999 года был в досягаемости фабрикаторов, только вот к фамилии «Тимохин» он не имел никакого отношения, ибо показаний о его убийстве тогда еще не было. Вероятно, именно поэтому сей труп букватьно через несколько дней после его якобы «обнаружения» под Псковом подвергли захоронению фактически не опознанным, т.к. жена некоего Тимохина, который, по ее словам, куда-то уехал в начале сентября 1998 года, признала схожесть трупа с пропавшим мужем лишь «по бровям и форме плеч», как сказано в имеющимся протоколе, но при этом сам труп для опознания ей не предъявляли. Вместо этого столь важного процессуального действия жене показали ту самую видеозапись раскопок лесного захоронения, что процедурой опознания назвать было нельзя, ибо в уголовно-процессуальном законе вообще не предусмотрено опознание по видеозаписи, да, к тому же, еще и реально существующего трупа, который предъявить жене очно, т.е. непосредственно, следователям ничего не мешало, если бы это действительно был труп ее мужа. А гут они под прикрытием гуманизма, конечно же, воздержались от риска быть уличенными в фабрикации ложного обвинения, поэтому-то и ограничились показом заведомо нечеткого отображения на видеопленке искаженного тлением и почти полностью заляпанного сырой землей лица покойника, только что выкопанного из могилы.
Следует особо отметить, что официальные заключения судмедэкспертов Аршикова В.Н. и Петрова Л.В. вкупе с их показаниями, данными в суде, совершенно неопровержимо свидетельствовали о не более, чем 3-месячной давности смерти привезенного из-под Пскова трупа, что категорически не вписывалось в версию обвинителей. Поэтому, явно стремясь лишить защиту и этого столь важного доказательства фабрикации, судья указал в приговоре (стр.85) о своем недоверии(?!) медзаключениям и данным в суде показаниям этих ведущих городских судмедспециа-листов, поскольку-де они противоречат «признательным» и «достоверным» показаниям подсудимых Рогожникова, Додонова и Лагуткина о том, что они будто бы убили Тимохина именно в сентябре 1998 года, а не в 1999 году.
Подобный вывод судьи невероятно трудно обжаловать, поскольку он (вывод) прямо-таки деспотично-безапелляционно и нарочито-избирательно вымышлен. Ведь официальная государственная судебная экспертиза на то и существует в судопроизводстве, чтобы официально констатировать и тем самым подтверждать либо опровергать доводы участников судебного процесса, а вовсе не для состязания с показаниями подсудимых, особенно таких, как Рогожников, цена достоверности «признательных» показаний которого достаточно хорошо известна - это своекорыстная сделка с гособвинителями, обещавшими ему за нужную им ложь снисхождение суда. Что же касается подсудимых Додонова и Лагуткина - то они в суде вообще никаких показаний не давали, ибо были лишены этой возможности, т.к. их удалили из процесса еще до оглашения обвинительного заключения, а ложность своих первоначальных показаний они письменно подтвердили в своем отказе от них еще до окончания предварительного следствия. Однако, эти их подробные официальные заявления об отказе от своих прежних ложных показаний вполне умышленно не огласили в суде. Но и это не столь важно, ибо главным тут является то, что в приговоре сопоставлены в явно мнимом противоречии абсолютно не сопоставимые данные, т.к. вывод судмедэкспертов Аршикова В.Н. и Петрова Л.В. вообще не может противоречить «признательным» и «достоверным» показаниям Рогожникова. поскольку указанный подсудимый говорил об убийстве им в сентябре 1998 года некоего «Антона Михайловича», а названные судмедэксперты констатироваш давность смерти фактически безымянного трупа, предъявленного для исследования, который, судя по имитации его опознания и другим имеющимся доказательствам, было весьма легкомысленно именовать Тимохиным. ибо подлинных для того оснований как не было, так и нет. Артикулировать данный аспект очень сложно еще и потому, что означенного в уголовном деле некоего гр-на Тимохина лично Шутов никогда в глаза не видел и до ареста вообще ничего про него даже не слышат, о чем следователям, конечно же, было хорошо известно, поэтому-то они и пытались сфальсифицировать всевозможные улики, дабы хоть как-то связать фамилию Шутова с эпизодом убийства Тимохина. Так. следователь, проводивший допрос скорбящей матери, у которой пропал без вести сын, явно подсказал ей упомянуть в своих показаниях известную в городе фамилию Шутова, как человека, будто бы хлопотавшего своим депутатским запросом вызволить из Смоленской таможни «застрявшую» там крупную партию якобы купленного ее сыном товара. Недостоверность такой выдумки легко устанавливается: ведь достаточно осознать, что такой депутатский запрос Шутов Ю.Т. мог отправить лишь после того, как сам стал депутатом, т.е. только в конце декабря 1998 года, когда по сценарию фабрикаторов Тимохин уже давным-давно пропал. Но судью истина явно не интересовала. Его очевидной задачей было использовать любое, даже случайно-нелепое слово в угоду обвинению, о чем наглядно свидетельствует ссылка в приговоре (стр. 80) на столь доступно опровергаемый и, к тому же, очень уж мелочный вымысел о якобы «депутатском запросе» Шутова Ю.Т. в ту пору, когда он еще не был депутатом, что судья мог легко выяснить самым простым методом обычного выстраивания исследуемых событий в единый последовательный хронологический ряд или же своим официальным запросом в ту таможню.
Далее в приговоре (стр. 83) судья ссылается на протокол опознания женой Тимохина его вещей, будто бы изъятых в помещении офиса ООО «МАС», что тоже недопустимо и не могло быть положено в основу приговора в качестве доказательства вины Шутова Ю.Т., ибо данное опознание было проведено с грубейшим нарушением уголовно-процессуального законодательства, требующего при опознании вещей обязательное наличие однородных предметов в количестве не менее трех, что обеспечено не было. Однако, судью это даже не насторожило, что он и подтверждает последующей ссылкой в приговоре (стр. 83) на якобы обнаруженную в чемодане футболку со следами крови, которая, как написано судьей, «могла произойти от Тимохина»(?!) И хотя это не более, чем его предположение, но тут судья в своем стремлении кабы чем обосновать вину Шутова Ю.Т. зашел гораздо дальше самих фальсификаторов этого сюжета. Ведь ежели в чемодане среди вещей некоего Тимохина действительно была бы окровавленная футболка, то оказаться там она могла только по воле фальсификаторов, ибо никаких других сведений о пути ее попадания туда материалы уголовного дела не содержат, кроме, разве что, «признательных» уверений все того же «изобличителя» собственной «банды» Рогожникова, из показаний которого судья усмотрел и указал это приговоре (стр.78), что все вещи Тимохина сразу же сожгли после убийства. Следовательно, ежели сей чемодан с вещами Тимохин взял с собой во Псков, то, согласно вывода самого судьи, все его вещи там сожгли. Ну, а ежели тот самый Тимохин, куда-то уезжая, для чего, видимо, и взял с собой свой дорожный чемодан, почему-то оставил его где-то в другом месте, то как тогда могла оказаться в нем футболка, испачканная кровью убитого?! Ведь нелепо даже предположить, что, собираясь в дорогу, он сам вместе с чистым бельем уложил в свой чемодан когда-то и где-то ранее окровавленную нательную рубаху(?!) Да и зачем ему это было делать? Ведь подобная инсинуация нужна только для фальсификации данной улики при фабрикации ложного обвинения, что достаточно зримо отражено в приговоре, где на стр.78 при описании эпизода убийства неведомого Тимохина лишь единожды, и притом весьма косвенно, упоминается фамилия Шутова, со ссылкой на «признательные» показания все того же подсудимого Рогожникова, который вдруг «вспомнил», что будто бы видел того Тимохина, как он якобы беседовал с Шутовым Ю.Т. в его кабинете, где сам Рогожников, по его же словам, при этом не присутствовал и вообще никогда не был в том кабинете, куда, как следует из его же нарочито предпочитаемых судом показаний, допускались лишь только избранные Шутовым Ю.Т. люди. Второй раз фамилию Шутова судья вскользь поминает (стр.80), в связи с будто бы посланным им «депутатским запросом», что, как уже говорилось, является сущей нелепицей, поскольку Шутов Ю.Т. тогда еще не был депутатом. И в третий раз мелькнула фамилия Шутова (стр.83), как одного из многих учредителей АОЗТ «ЮВМ». Вот и все!
Но этого, по сути, абсолютно НИЧЕГО и НИ О ЧЕМ, оказалось вполне достаточно, чтобы, как указано на стр.85 приговора, суд посчитал доказанной вину Шутова Ю.Т. в убийстве не ведомого ему Тимохина, причем из корыстных побуждений, да еще сопряженных с бандитизмом, и с целью завладения его деньгами и офисом(?!) Такой вывод сделан несмотря на то, что как о самом Тимохине, так и о его долгах, деньгах и офисе, Шутов Ю.Т. впервые узнал лишь из материачов данного уголовного дела. То есть, попросту говоря, не только конкретных фактов вины, но даже хотя бы каких-либо слов Шутова Ю.Т., свидетельствующих о его причастности к данному эпизоду, тоже не установлено, а обвинительный приговор все равно постановлен, на стр.168 которого с такой же своевольной легкостью судья, вопреки своему же выводу, указанному на стр.85, вдруг признал Шутова Ю.Т. непричастным к завладению офисом якобы убитого им Тимохина(?!) Стало быть, мотивация и этого преступления произвольно подбиратась в ходе изготовления приговора, на 15-ой странице которого, вместо умысла завладеть офисом Тимохина, теперь фигурируют тоже не ясно откуда взявшиеся аж 70000 долларов США, которые Тимохин якобы передал Шутову Ю.Т. и другим подсудимым(?!) Ну как же тогда бороться со столь нарочито-циничным оговором? Ведь в материалах уголовного дела и в ходе судебного разбирательства не прозвучало ни единого более-менее внятного Даже косвенного доказательства, хоть как-то подтверждающего эту абстрактную, голословную выдумку фабрикаторов о будто бы передаче Шутову Ю.Т. указанных денег. Также нет ни единого свидетельства о якобы принятии Шутовым Ю.Т. «решения» но поводу убийства сего Тимохина, как об этом указано в приговоре (стр.!5), где говорится, что Шутов Ю.Т. будто бы «договорился» об убийстве этого не ведомого ему Тимохина с членами банды Николаевым, «другим лицом», Лагуткиным, Рогожниковым и Додоновым, показаний которых об этом, даже ложных, нет и не было, как нет показаний Гимранова и Денисова о том, что Тимо-хин якобы передавал им и Шутову Ю.Т. какие-то деньги, кои будто бы «были распределены меж собой» (стр.16 приговора), после чего и было якобы принято «коллективное» решение о его убийстве. Все это - не более, чем художественный вымысел, ничем и никем не подтвержденный, зато бьющий в глаза эффектностью написанного в приговоре. При этом судья явно не хочет сознавать, что если все же наступит тот день и час, когда данный приговор подвергнут объективному анализу, то вся его фальшь будет тотчас выявлена, ибо она неудержимо проступает сквозь словесную накипь буквально повсюду, на всех страницах этого беспримерно неправосудного приговора. Так, в том же эпизоде с убийством Тимохина на стр.15 приговора указано, что орудием его убийства послужил будто бы изготовленный кустарным способом пистолет калибра 6,35 мм под патрон от «Браунинга». Далее на стр.82 сообщается, что из протокола выемки и осмотра вещественных доказательств от 7 июня 1999 года, а также заключения баллистической экспертизы №5901/04 от 16 июля 1999 года усматривается, что пули, извлеченные из трупа Тимохина, являются пистолетными пулями калибра 6,35 мм от патронов «Браунинга» образца 1906 года и выстрелены они из пистолета, обнаруженного на дне озера в разобранном виде, который, вероятно, был переделан из газовой модели либо его модификации на базе боевого пистолета ПСМ (пистолет самозарядный, малогабаритный)... Для любого более-менее сведущего в технике человека указанное предположение о переделке означенного оружия представляется сущей нелепицей, поскольку если речь идет о боевом пистолете, то переделывать его под калибр 6,35 не было нужды, ибо это и есть подлинный калибр пистолета марки ПСМ. Что же касается полной переделки тазового пистолета под патрон «Браунинга» калибра 6,35 мм - то такая кустарная переделка попросту малореальна, в связи с ее трудоемкостью, ибо это, по сути, изготовление заново самодельного оружия, что конечно же противоречит выводу судьи о «прекрасной оснащенности и вооруженности банды». Но главное даже не в этом, а в том, что пуля указанного патрона от «Браунинга» имеет ярко выраженную медную оболочку, наличие которой не зафиксировано на 2-х пулях, которые были извлечены из означенного трупа. Да и сам их калибр, согласно акта №116/1167-1 от 29.03.1999г. судебно-медицинского исследования трупа, определяется не более, чем 5-6 мм., т.е. это значит не более 6 мм, а не 6,35 мм, как указано в приговоре на стр. 82.
Даже не специалисту должно быть вполне ясно, что диаметр извлеченной из тела пули не может быть меньше ее стандартного диаметра, поскольку, ударяясь в любую преграду, будь то кости черепа или же что иное, пули, согласно законов механики и физики, не вытягиваются, а плющатся, т.е. становятся толще и короче. Это так же бесспорно верно, как и то, что диаметр входного отверстия пули не может быть меньше диаметра самой пули, поэтому вывод судьи об использовании пуль калибра 6,35 мм выглядит чудовищно-противоречиво на фоне вышеозначенного акта судмедисследования (№116/1167-1 от 29.03.1999г.), доподлинно установившего диаметр входных отверстий ран черепа не более 6 мм. Следовательно, это могли быть обычные свинцовые безобо-лочечные пули, выстреленные из стандартного, не требовавшего переделки маюкашберного оружия калибра 5,6 мм, что тоже не суть важно, поскольку неясно, откуда эти пули вообще взялись, как вещественные доказательства в данном уголовном деле. О странности их происхождения свидетельствует указанный в приговоре на стр.82 протокол будто бы выемки этих самых пуль (без указания их калибра), датированный 7 июня 1999 года, т.е. спустя более 2-х месяцев после якобы их извлечения из трупа. Возникает невольный вопрос: как вообще так могло случиться? Ответ на него кроется в материалах дела, где сказано, как некая работница морга по фамилии Елкина в июне 1999 года, то ли перебирая мусор в кармане своего служебного халата, то ли еще где вдруг обнаружила эти пули и решила добровольно их выдать следователю Дудкину, который почему-то не озаботился изъятием и приобщением этих пуль к материалам дела сразу же, 29 марта 1999 года, т.е. в день извлечения пуль из трупа.
Столь запоздалая их находка будто бы в кармане чьей-то спецодежды делает недопустимым использование таких воистину не известно откуда взявшихся пуль в качестве вещественных доказательств. Следователь Дудкин не понимать этого, конечно же, не мог, ибо история с таким весьма странным обнаружением вещественных доказательств наглядно свидетельствовала об очередной фальсификации, которая легко усматривается при хронологическом сопоставлении указанного протокола выемки пуль и предшествовавшей этому событию даты будто бы находки частей самого пистолета, якобы разбросанных по дну Калкинского озера, которые как бы нашли там водолазы, причем тоже в самом начале июня 1999г. Становится ясно, что пули, извлеченные 29 марта 1999 года из чьего-то трупа были следствию вообще не нужны, ибо сначала требовалось подобрать и залегендировать находку подходящего оружия, затем выстрелить из него пару пуль, после чего оформить их, как будто бы извлеченные из трупа. Вот именно для этого и потребовалась некая работница морга, которая как бы «добровольно выдала» пули следователю Дудки-ну в присутствии под видом понятых его штатного помощника (удостоверение №4) Балашова А.А. и Отцова А.В., также многажды исполнявшего роль понятого в данном уголовном деле. Сей акт «добровольной выдачи» вдруг «найденных» в морге пуль оформили спустя несколько дней после даты якобы обнаружения в озере подходящего для них оружия. Отсюда вся неразбериха и путаница с определением калибра, марки патрона и то ли переделкой, то ли кустарным изготовлением пистолета.
Таким образом, на основании имеющихся в материалах уголовного дела документов (протоколы выемки и осмотра вещественных доказательств от 07.06.1999г., а также акт первичного судмедисследования от 29.03.1999г.), эти пули, где-то и кем-то найденные спустя два с лишним месяца после их извлечения из трупа, нельзя было, согласно закона, использовать в качестве вещественных доказательств, да еще положенных в основу обвинительного приговора. Ведь подобное происхождение этих пуль не может не вызывать сомнений в их принадлежности к данному эпизоду. Однако, судья всего этого постарался не заметить и вовсю использовал эти явно подброшенные пули в описательной и резолютивной частях своего приговора по обвинению Шутова Ю.Т. еще в одном преступлении, коего он тоже не совершал.
Методика фальсификации доказательств на примере с указанными пулями и «находкой» пистолета, из которого они якобы были выстреляны, весьма типична для всего обвинения в целом, поэтому хотелось бы более подробно рассмотреть ее детали.
Итак, следствие удостоверяет подлинность этих пуль четырьмя процессуальными документами:
1. Акт судебно-медицинского исследования трупа №116/1167-1 от 29.03.99г., в котором говорится, что на уровне наружного отдела правой затылочной доли черепа имеются два круглых отверстия, диаметром около 5-6 мм, и раневые каналы, где обнаружены две фрагментированные пули, диаметром ведущей части около 6 мм и длиной 10 и 12 мм.
2. Заключение №166/116/1167-1 от 27.04.99г., в котором судмедэксперт приходит к выводу, что огнестрельные ранения были причинены в результате 2-х выстрелов пулями калибра 5-6 мм, что подтверждается двумя входными ранами в затылочной области и двумя деформированными пулями, диаметром ведущей части около 6 мм.
Следует особо подчеркнуть, что, конкретно определив диаметр ведущей части пуль, их длину и даже фрагментированную деформацию, многоопытный эксперт ничего не указывает о наличии у этих пуль оболочки, которая, если бы имелась, то безусловно была бы отмечена в данном акте и заключении, как того требует соответствующая должностная инструкция.
3. Протокол выемки от 7 июня 1999 года, из которого следует, что сотрудник морга Елкина Т.Ю. добровольно выдала две сильно деформированные оболочечные пули с цилиндрической ведущей частью (калибр не указан). Их длина была 12 и 11 мм, а масса около 3 граммов. Значит, за два месяца после якобы извлечения пуль из трупа одна из них выросла на 1 мм, что, конечно же, мелочь, однако, довольно существенная для столь малых размеров: ведь не пуля выросла, а данные о ее длине разошлись. Стало быть, «добровольно выданы» не те пули, что были два месяца тому назад извлечены из трупа.
4. Заключение судебного эксперта №5901/04 от 16.07.1999г., в котором указывается, что 29 июня 1999 года на экспертизу были представлены две деформированные пули в медной оболочке, длиной 12 и 11 мм и диаметром ведущих частей 6,35 мм.
Сравнительный анализ указанных документов теперь уже неопровержимо свидетельствует о том, что из трупа были извлечены две пули без медной оболочки, диаметром ведущей (наибольшей) части 5-6 мм, которые соответствуют лишь только одному известному в мире стандарту стрелкового оружия, калибром 5,6 мм. Ну, а на трасологическую экспертизу были представлены пули в медной оболочке, которые имели диаметр ведущей части 6,35 мм, соответствующий одному из самых малых калибров оболочечных пуль для ручного стрелкового оружия. Весь смысл такой подмены пуль был подробно изложен в официальном ответе квалифицированного эксперта на также официальный адвокатский запрос. В этом ответе специалиста сообщалось, что безоболочечные свинцовые пули калибра 5,6 мм не сохраняют трасологические индивидуально-неповторимые признаки оружия, из которого их выстрелили, поэтому они не пригодны для использования в качестве конкретных улик и доказательств, ибо при ударе о любую преграду свинец пули сильно деформируется, а то и фрагментируется (разрывается на части), поэтому полностью утрачивает весь комплекс рельефных следов (особенности нарезки ствола и т.п.), пригодных и достаточных для идентификации конкретного экземпляра оружия. Что же касается оболочечных пуль, то, в сравнении со свинцовыми, они обладают большой пробивной силой, но при этом на их оболочке из мягкого медьсодержащего сплава четко отображается и надежно фиксируется весь набор характерных признаков, присущих только тому оружию, из которого их выстрелили, а посему именно такие пули были нужны для фальсификации доказательств, связанных с находкой трупа якобы Тимохина.
Далее специалист в своем ответе на адвокатский запрос разъяснил, почему извлеченные из трупа мелкокалиберные свинцовые пули подменили на оболочечные именно этого калибра - 6,35 мм. Оказалось, что другого и быть не могло, поскольку сей выбор ограничивается размером диаметра (5-6 мм) входных пулевых отверстий, конкретно указанным в акте судебно-медицинского исследования трупа, а самый близкий к нему диаметр оболочечных пуль соответствова! кагибру 6,35 мм, который хоть и превосходил габарит входных пулевых отверстий, но зато более-менее подходил под выдумку с переделкой газового пистолета, чей калибр меньше 6,35 мм просто не бывает.
Этот вывод специалиста о произошедшей подмене пуль также подтверждает и имеющийся в материалах уголовного дела протокол осмотра места происшествия от 3 июня 1999 года. В нем указано, как на дне Калкинского озера под Псковом водолазы будто бы нашли несколько мелких частей пистолета, магазин (обойма) которого был заводского изготовления и длиной 10 см, а шириной 3,3 см для патронов ... калибра 5,6 мм(?!). Да., именно так и указано в том протоколе: калибр 5,6 мм.
Спустя три дня состоялся осмотр этих якобы найденных вещественных доказательств, о чем 7 июня был составлен соответствующий протокол, тоже имеющийся в материалах уголовного дела. Данный протокол появился в тот же день (07.06.1999г.), когда в морге у Елкиной были «добровольно» изъяты две, но уже оболочечные пули, калибром 6,35 мм, поэтому якобы найденный магазин пистолета под патроны калибра 5,6 мм пришлось также подменить, о чем и свидетельствует указанный протокол осмотра вещественных доказательств, в котором все первоначальные размеры пистолетного магазина (обоймы) претерпели существенные изменения. Так, его длина сократилась на целых 5 мм и вместо 10 см CTaia 95 мм, а ширина вместо 3,3 см вдруг стала 27,5 мм, то есть тоже уменьшилась на 5,5 мм, что как раз соответствует габаритам патронов калибра 6,35 мм. Вот таким образом и были сфальсифицированы нужные доказательства в данном эпизоде.
Сразу после того, как судмедэксперт, исследовав череп того трупа, доподлинно установил диаметр входных пулевых отверстий, оказавшийся не более 6 мм, фабрикаторы стали подбирать требуемый пистолет, соответствовавший калибру извлеченных свинцовых пуль (5,6 мм). Ну, а саму будто бы находку этого малокалиберного пистолета, да еще и по частям, они сымитировали на Калкинском озере в начале лета 1999 года, когда уже достаточно потеплело, ибо способность многочасового пребывания аквалангистов в холодной воде могла вызвать в суде вполне естественное недоверие. Одним из очевидных свидетельств этой фальсификации с находкой пистолета стал сам протокол осмотра места происшествия от 3 июня 1999 года, в котором довольно подробно описано, как на дне Калкинского озера были поочередно будто бы найдены сперва пустой пистолетный магазин (обойма) для патронов калибра 5,6 мм, затем затворная рама, а за ней и ствольная рама с рукояткой и спусковым крючком. Эти детали пистолета были очень малого размера, в сравнении с почему-то не найденными гам же топором и ножом, которые обвиняемый Рогожников якобы тоже бросил вместе с пистолетом в озеро после совершения убийства некоего «Антона Михайловича», о чем Рогожников дал письменные показания в суде, однако ничего не указал в них о том, что разобрал пистолет перед тем, как выбросить его в озеро. Еще в том протоколе также обращает на себя внимание описание того, что само место выброски в озеро пистолета, ножа и топора было определено весьма приблизительно, поэтому радиус подводного поиска получился очень большим и иногда достигал 50 метров. При этом, как тоже отмечено в протоколе, этот поиск усложнялся 1,5-метровым плотным слоем ила. сквозь который рука водолаза не доставала до твердого грунта, а также полной темнотой и 7-метровой глубиной. К тому же, ни подводного фонаря, ни металлоискателя у водолазов не было. Тем не менее, все мелкие детали пистолета, размером с мизинец, они будто бы нашли, а вот большой нож и топор почему-то нет, что, конечно же, в подобных условиях представляется абсолютно невероятным.
Впоследствии обвиняемый Лагуткин, присутствовавший при данном поиске, подробно описал в своих многочисленных заявлениях в прокуратуру и суд, как действительно была совершена эта фикция с якобы находкой пистолетных деталей в кромешной тьме илистого дна глубоководного озера, по сравнению с чем отыскать пресловутую иголку в стогу сена представляется сущим пустяком.
В материалах уголовного дела имеется еще много объективных и уже неопровержимых доказательств того, что найденный под Псковом труп был вовсе не Тимохина, а кого-то другого, так и не опознанного. Об этом, среди прочего, также свидетельствует уже названное заключение судебно-медицинского эксперта №166/116/1167-1 от 27.04.99 г., в котором конкретно указано на наличие в крови исследованного трупа этилового спирта высокой степени концентрации, что у живых людей «соответствует сильному алкогольному опьянению». Так прямо и написано в этом заключении судмедэксперта Лаврентюк А.П. Попросту говоря, убитый был сильно пьян, хотя ни в одном из ложных показаний обвиняемых об этом не было сказано ни единого слова. Более того, в этих показаниях, наоборот, подчеркивалось, что все обвиняемые, приехавшие к озеру, в т.ч. какой-то «Антон Михайлович» были совершенно трезвые. Они тут же якобы убили этого «Антона Михайловича», закопаги и только после этого выпили, тем самым как бы помянув убитого. Таким образом, из материалов уголовного дела следует, что был закопан труп трезвого человека, а откопан пьяного (?!). Но даже такое более, чем странное и безусловно существенное противоречие судья тоже обошел своим вниманием...
Вслед за этой ложью о якобы участии Шутова Ю.Т. в убийстве какого-то Тимохина последовало новое громкое и широко разрекламированное всеми СМИ обвинение в неуемном желании Шутова Ю.Т. будто бы тоже убить еще одного депутата Госдумы, всем известного А.Невзорова, а также очередного председателя Совета директоров Петербургской топливной компании (ПТК) А.Степанова. И напрасно вчитываться в строки очередного постановления о привлечении Шутова Ю.Т. за это к уголовной ответственности, пытаясь вникнуть, найти и понять, в чем же, на сей раз, могли заключаться его преступные действия, умысел и мотив. Ничего конкретного в указанном документе нет, кроме довольно смутного намека на будто бы неприязненное отношение Шутова Ю.Т. к А.Невзорову, а также его стремление занять в ПТК место А.Степанова после того, как он его убьет. Такие безумно-нелепые выдумки фабрикаторов, конечно же, донельзя обескураживают. Да, действительно, было время, когда Шутов Ю.Т. с Невзоровым очень дружно и плодотворно работали над популярной в ту пору его программой «600 секунд». Затем программу закрыли, после чего много-много лет Шутову Ю.Т. ни разу даже случайно не довелось с ним встретиться. И вдруг ... «неприязненные отношения» и «желание убить»(?!) Защищаться от подобной лжи просто немыслимо. Ну, а что касается псевдоумысла Шутова Ю.Т., якобы убить еще и А.Степанова, то тут очевидна вопиющая несуразица выдуманного мотива. Следователи категорически не захотели (и теперь уже ясно почему) внять элементарному здравомыслию и Уставу Акционерного Общества, каковым являлась та ПТК, где А.Степанов возглавлял Совет директоров. Согласно того Устава, председатель Совета директоров выдвигался и избирался акционерами данного общества, поэтому было абсолютно бессмысленно убивать действующего председателя, чтобы занять его кресло, ибо для этого требовалось вовсе не убийство, а поддержка и согласие владельцев большинства акций.
Впоследствии, уже в суде гособвинитель разом отказался от обоих обвинений, тем самым фактически признав их абсолютную бездоказательность, безмотивность, безосновательность и очевидную надуманность, а в кулуарах даже сознался, что вся эта ложь требовалась лишь на начальном этапе шельмовки Шутова Ю.Т., дабы нужным образом настроить общественное мнение и лишить его всеобщей поддержки. Однако, выступая в суде, гособвинитель предложил обосновать оправдание Шутова Ю.Т. в этой части не ложностью обвинения, а якобы его добровольным отказом совершить данные преступления, о чем и указано в приговоре (стр. 168-169). То есть одну ложь заменили другой, ибо как о своем якобы приготовлении к убийству Невзорова со Степановым, так и о будто бы «добровольном» отказе от этого, Шутов Ю.Т. сам впервые узнал только лишь из материалов данного уголовного дела.
Несусветная ложность обвинения заставляла фабрикаторов постоянно выискивать и использовать любую возможность для его подкрепления. Гак, летом 1999 года на роль очередного лжесвидетеля им приглянулся некий Р.Коляк, имевший в городе довольно устойчиво-одиозную репутацию махинатора, злоумышленного интригана, платного осведомителя, мошенника, вруна и т.п. Поэтому даже самое непринужденное общение с ним могло скомпрометировать и, тем самым, опорочить любого человека, а посему все более-менее известные и уважающие себя люди нарочито его сторонились. Шутов Ю.Т. тоже вполне сознательно всегда уклонялся от его прилипчивости даже при случайных встречах на общегородских официальных мероприятиях, кои тот Коля к обычно не пропускал. Бывало, что за выказанную Шутовым Ю.Т. явную неприязнь Коляк мелко мстил, порой распространяя о нем разные подленькие слухи, сплетни и прочие выдумки собственного изготовления, для чего иногда даже использовал небольшой местный телеканал, совладельцем которого, вроде бы, был. Знаменитый классик отечественной криминальной литературы А.Константинов в одной из книг своего бесконечного сериала «Бандитский Петербург» очень подробно и многостранично характеризовал сего Коляка и всю его пакостливость. Именно этим качеством Коляка и воспользовались фабрикаторы, предварительно упрятав его самого в тюрьму за какую-то очередную мошенническую проделку, после чего к нему в острог тотчас заявилась руководитель МСОГ Литвинова со «свидетелем» из РУБОП Нигматуллиным. Они предложили ему сделку, краткая суть которой была такова: Коляк выдумывает и излагает письменно что-нибудь криминальное о Шутове Ю.Т., после чего Коляка сразу же выпускают из тюрьмы. Но перед этим, дабы «набраться колорита» для натурализации вранья, его подсадят в камеру к обвиняемому Лагуткину, о котором Коляку нужно будет написать в своих ложных показаниях, что он якобы «самый главный и любимый киллер депутата Шутова», о чем этот Лагуткин будто бы сам поведает Коляку в приступе своей внутри камерной откровенности. В общем, как впоследствии самолично рассказал Коляк, долго уговаривать его не пришлось. Так появились на свет невероятно ложные показания этого Коляка о том, что будто бы сам Шутов Ю.Т. как-то лично предложил Коляку заказать Шутову Ю.Т. кого-нибудь убить из неугодных Коляку людей(?!) А также о том, как Шутов Ю.Т. будто бы боролся с В.Шевченко «за близость к трону главаря криминального клана», членами которого якобы они оба были. В общем, изложенные в этих показаниях Коляка сведения оказались настолько нелепы, что даже в форме сплетни выглядели совершенно несуразно и глупо. Выпущенный за эту ложь из тюрьмы, Коляк тут же не преминул встретиться с адвокатом А.Пелевиным, а также депутатским помощником Д.Усовьгм и Г.Разумовым. Коляк покаялся им, что вынужден был оболгать Шутова Ю.Т., иначе его не выпустили бы из тюрьмы. При этом он пояснил, что сознательно придумал совер
шенно невероятную ложь, дабы столь дикое вранье можно было легко опровергнуть в суде, где Коляк поклялся обязательно выступить и рассказать всю правду о том, как и кто заставил его дать эти ложные показания. Однако, исполнить свою клятву и поведать суду правду Коляк так и не смог, ибо после официального сообщения о своем желании выступить в суде он был убит. В нашем городе до сих пор не утихают вполне обоснованные слухи о причастности к убийству Коляка «свидетеля» из РУБОП Нигматуллина, но расследовать эту версию в прокуратуре, разумеется, не стали, что и дало судье возможность обосновать свой приговор (стр.60) столь заведомой, сугубой, вопиюще-голословной и очевидно-невероятной ложью Коляка, подписанной им в обмен на свое освобождение из тюрьмы, что подтверждается документами, а также правдивыми показаниями, данными в суде Разумовым Г. и другими свидетелями, рассказавшими о своей встрече с Коляком и его вполне искреннем покаянии.
Следующим для умножения нужных обвинителям ложных показаний был использован самый крупный городской нефте-бензиновый магнат П.Капыш, который тоже, и не единожды, сиживал в тюрьме, причем очень опасался за свою жизнь и поэтому содержат многочисленную вооруженную автоматами охрану, следовавшую за ним буквально повсюду, где бы он ни появлялся. В отличие от столицы, наш город не такой уж великий, а посему круг более-менее заметных людей весьма тесен, поэтому когда П.Капыша вызвали в прокуратуру, где следователь Дудкин и сотрудник РУБОП Нигматуллин спросили его, знает ли он Шутова Ю.Т., то Капыш вполне резонно ответил: «Да кто ж его не знает!» После чего Капышу сообщили, что якобы, по имеющейся в прокуратуре строго секретной оперативной информации, этот Шутов Ю.Т. будто бы вознамерился его убить, а чтобы этому воспрепятствовать и тем самым даже как бы уберечь его от гибели, Капышу предложили дать какие-нибудь показания, хоть в чем-то уличающие и компрометирующие Шутова Ю.Т.. Тут следует отметить, что о существовании сего Капыша Шутов ведал лишь понаслышке, причем с той самой уже далекой поры, когда, еще работая с А.Невзоровым в его «600 секундах», Шутов Ю.Т. инициировал выход в эфир скандальной передачи о впервые проведенных в нашем городе конкурсах красоты, которые именно этот
Капыш и организовывал с целью «качественного» отбора живого и к тому же, в основном несовершеннолетнего «товара» по заявкам иностранцев и заграничных публичных домов. Вот об этом-то и была та самая телепередача, наделавшая тогда много шума, ибо Шутову с Невзоровым удалось найти у Капыша его обширную картотеку учетных данных обнаженной натуры, отчего он очень испугался, т.к., с точки зрения тогдашних еще советских законов и общепринятых норм морали, подобная «фотодеятельность и учет» была недопустима. В общем, после того телепоказа, подобных «конкурсов» в нашем городе больше не проводилось и Капыш был вынужден подыскивать себе какой-либо иной доходный «бизнес», что. конечно же, он не забыл, поэтому охотно откликнулся на предложение фабрикаторов поучаствовать в шельмовке Шутова Ю.Т., но вот только выдумать чего-нибудь более-менее конкретное, да еще и хоть чуточку похожее на правду, Капыш тоже не смог, а посему у него получилась очередная пустопорожняя сплетня о том, что Шутов-де на «многое способен», раз его «даже в тюрьме все уважали», где Капыш в то время, мол. сам пребывал. Вот такую, по сути, сущую околесицу обвинители также облекли в форму некоего «доказательства» якобы вины Шутова Ю.Т., но только не ясно какой, и в отсутствие Капыша огласили эти его «показания» в суде, как и ложные показания других своих «единомышленников», столь же голословно-фальшивые, а посему абсолютно бездоказательно-вымышленные.
Апофеоз фабрикации произошел 16 ноября 1999 года, когда по истечении ровно 9 месяцев содержания под стражей Шутову Ю.Т. наконец-то удалось добиться рассмотрения в местном суде своей жалобы на незаконность ареста. Все предыдущие его попытки обжаловать арест довольно просто блокировались прокуратурой. Обычно прямо накануне назначенной судом даты заседания Шутова Ю.Т. спешно этапировали в какую-нибудь даль-нюю тюрьму Ленинградской области, а то и других окраин Северо-Западного региона России. Таким образом, ему трижды пришлось побывать в тюрьме г.Новгорода, Выборга, Тихвина и т.д. Но вот 16 ноября 1999 года, вместо очередного перепрятывания в отдаленную тюрьму, Шутова вдруг доставили в суд Калининского района Санкт-Петербурга, где в тот день и было назначено рассмотрение его жатобы. Такое внезапное отклонение от традиционного в подобных случаях маршрута могло свидетельствовать лишь о том, что результат этого грядущею судебного рассмотрения обвинители уже заранее знати, а посему велико же было всеобщее изумление, когда после двух дней тщательного судебного разбирательства судья Н.П.Петренко пришла к объективному выводу о незаконности и необоснованности ареста Шутова ЮЛ'., после чего немедленно освободила его из-под стражи. Судебный зал тут же заполнился родными, друзьями и избирателями, пришедшими в суд поддержать своего депутата. В основном, все это были пожилые люди, за исключением телеоператоров и журналистов, прибывших запечатлеть происходящее. Судья еще не успела покинуть свое рабочее место, как вдруг, круша все и всех на своем пути, в зал ворвалась многочисленная группа вооруженных автоматами парней в масках. Не предъявив никаких документов, они молча стали ломать судейскую мебель, бить стариков и женщин, повредили телекамеру корреспондента Центрального телевидения Д.Логвиненко, а затем ударом приклада автомата перебили Шутову Ю.Т. позвоночник и локоть левой руки, после чего сбили его с ног и куда-то поволокли вниз по лестнице, где сильно ткнули головой в стенку, отчего он потерял сознание и пришел в себя лишь когда уже валялся на холодном дубовом паркетном полу посреди узкого коридора горпрокуратуры. Его рот был полон сгустков крови, он явно задыхался, поэтому попытался повернуться на бок, что, видимо, было замечено, ибо следователь Дудкин (а это был именно он) с размаху ударил Шутова Ю.Т. ногой в грудь, отчего тот поперхнулся кровью, но прежде, чем вновь потерять сознание, Шутов Ю.Т. сумел еще приметить «свидетеля» из РУБОП Нигматуллина, который тоже стал сильно его пинать. По телевидению всего мира транслировалось это вооруженное нападение на суд, избиение присутствовавших там пожилых граждан и захват только что освобожденного судом депутата законодательного органа власти, к тому же, официально зарегистрированного кандидатом в депутаты Госдумы РФ, каковым он в ту пору являлся, в связи с проходившей тогда в стране избирательной кампанией.
Публичный разгром правосудия в нашем городе вызвал всеобщее возмущение. Даже Президиум Совета судей России принял постановление, осуждающее незаконное вооруженное вторжение в суд, дабы впредь исключить подобное посягательство прокуратуры на самостоятельность и независимость суда. Однако, все усилия восстановить законность были тщетны, и доказательством этому служит повторный арест Шутова Ю.Т., состоявшийся ночью 17 ноября 1999 г.. Его санкционировал тогдашний заместитель городского прокурора Винниченко, не имевший на то права, ибо, согласно закона, полномочия на арест депутата местного Законодательного Собрания предоставлялись исключительно лично самому прокурору данного субъекта федерации, а не его заместителям. Подобный прецедент в нашем городе уже был, когда тот же зам. городского прокурора Виниченко санк-ционировал еще один арест другого депутата Законодательного Собрания Санкт-Петербурга, но городской суд сразу же признал его незаконным, именно по причине отсутствия у заместителя прокурора города соответствующего права на арест депутата, что в дальнейшем было подтверждено Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда РФ (определение от 03.07.2003 г. БВС РФ, 2004 г., № 4, стр. 22). Однако, в случае с Шутовым Ю.Т. городской суд отказался снова подтвердить свое решение, тем самым продемонстрировав двойной стандарт-, поэтому санкция заместителя городского прокурора на арест Шутова Ю.Т. действительна и по сей день, несмотря на все официальные заявления, направленные им в прокуратуру и суд.
В ходе т.н. следствия было допущено еще много разных существенных нарушений закона, что доводило почти до полного исступления всех защищавших Шутова Ю.Т. адвокатов, которым самим пришлось испытать безнаказанный натиск прокурорского произвола. Так, адвокаты Ю. Чалгин и А. Аникин несколько месяцев кряду тщетно добивались у следователей разрешения на допуск к Шутову Ю.Т. в тюрьму, а к другим выбранным им защитникам С. Бородатому и А. Баренцеву сами следователи внезапно нагрянули ночью домой с обыском, изъяли все хранившиеся у них адвокатские досье и пригрозили арестом, а то и убийством в случае, если они продолжат оказывать своему подзащитному квалифицированную юридическую помощь, после чего эти насмерть перепуганные адвокаты стати просить Шутова Ю.Т. расторгнуть с ними соглашение на его защиту, что в итоге он и был вынужден сделать, ибо в результате шантажа, обысков и уг
роз расправой их фактически лишили возможности исполнять свои адвокатские обязанности, тем самым полностью исключили получение Шутовым Ю.Т. от них реальной юридической помощи.
Вместо таким образом изгоняемых адвокатов, которые были приглашены для осуществления защиты Шутова Ю.Т., следователи всячески навязывали ему в качестве защитников своих знакомых, чему Шутов Ю.Т., разумеется, противился, но, как оказалось, бесполезно. Впоследствии в материалах уголовного дела были обнаружены несколько фамилий адвокатов (в т.ч. 3. Виноградова, Б.Ковальчук и др.), якобы принимавших участие в защите Шутова Ю.Т., хотя он их никогда даже в глаза не видел, но, тем не менее, их подписи все равно значились в разных процессуальных документах данного уголовного дела.
В мае 2000 года Шутову Ю.Т. было объявлено об окончании предварительного следствия и в отсутствие адвокатов предъявлено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого. Шутов Ю.Т. тут же стал настаивать на допуске к нему приглашенных им адвокатов, дабы, согласно закона, вместе с ними ознакомиться с указанным постановлением. Однако, в этом ему было категорически отказано. Но Шутов Ю.Т. продолжал настаивать на встрече со своими адвокатами, официально заявив, что данное нарушение процессуального законодательства исключает подписание им протокола о выполнении условий ст. 201 -203 УПК РСФСР и переход к изучению материалов уголовного дела. В итоге Шутов Ю.Т. так и не смог вместе со своими адвокатами ознакомиться с заключительным постановлением о привлечении его в качестве обвиняемого, но, несмотря на это, следователь Дудкин явно с издевкой продемонстрировал ему подложный протокольный документ о будто бы его ознакомлении, который вместо Шутова был подписан не известным ему адвокатом 3. Виноградовой. В ответ на этот очередной подлог Шутов Ю.Т. направил в прокуратуру официальное заявление о своем отказе знакомиться с материалами уголовного дела до тех пор, пока ему и его защитникам не предоставят законную возможность ознакомиться с указанным постановлением о привлечении его в качестве обвиняемого, дабы, согласно закона, он вместе с адвокатами смог бы своевременно подготовить и направить в прокуратуру свои ходатайства и соответствующие заявления относительно сугубой ложности выдвинутого обвинения.
В августе 2000 года заканчивался предельный 18-месячный срок ареста Шутова Ю.Т., отведенный законом для производства предварительного расследования и ознакомления с материалами уголовного дела, от которого он официально отказался, в связи с указанными нарушениями процессуального законодательства. Однако, несмотря на это, зам. городского прокурора направил в городской суд ходатайство о продлении срока содержания Шутова Ю.Т. под стражей сверх установленного предела, которое законом хотя и допускалось, но только исключительно ради окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, что в данном случае вообще не требовалось.
Невзирая на явную противозаконность прокурорского ходатайства, о чем свидетельствует официальное заключение специалистов, судья городского суда безоговорочно еще добавил максимально допустимые законом полгода к уже и так предельному сроку удержания Шутова Ю.Т. под стражей, тем самым продлив его арест для насильного ознакомления с материалами уголовного дела, что практически невозможно, поэтому Шутову Ю.Т. предстояло впустую пробыть в тюрьме еще шесть месяцев, после чего уголовное дело, без ознакомления с ним Шутова, направили из прокуратуры в Санкт-Петербургский городской суд, куда оно и поступило 29 января 2001 года, где, несмотря на ходатайства почти всех подсудимых о рассмотрении данного уголовного дела судом присяжных, его принял к своему производству судья А. Иванов и две «народных заседательницы», включенные в данный состав суда без соответствующей предусмотренной законом процедуры отбора и жеребьевки.
О самозванности данного суда, в составе которого оказались народные заседатели Морозова М.Г. и Илинская Г.А., также свидетельствовало отсутствие во всех государственных архивных фондах соответствующего Решения Совета народных депутатов об избрании гр-ки Илинской Г.А. народным заседателем городского суда. Вместо обязательного и, как того требовал закон, подлинного, официально оформленного депутатского Решения в Санкт-Петербургском городском суде имелась лишь небрежно правленая ксерокопия какого-то многостраничного списка, никем не подписанного и ничем не заверенного, на последней странице которого отчетливо читалось, что это вовсе не список, а его проект, подготовленный для дальнейшего обсуждения. Данная ксерокопия некоего «проекта списка» безусловно не могла заменить собой официальный документ, наделяющий гр-ку Илинскую судейскими полномочиями, фактическое отсутствие которых все равно не помешало ей много лет участвовать под видом «народного заседателя» в осуществлении правосудия и даже получать за это ежемесячное материальное вознаграждение.
В апреле 2001 года состоялось предварительное слушание, но почему-то в отсутствие Шутова, несмотря на своевременно заявленное им ходатайство о своем желании присутствовать в суде. В результате данного предварительного слушания, судья отклонил все заявления и ходатайства, в т.ч. даже о признании незаконным повторного ареста Шутова Ю.Т. 17.11.99 г., который был санкционирован заместителем городского прокурора, не имевшим на то соответствующего права.
Судебное заседание было назначено на 01.10.1999 г., т.е. ровно через полгода, поэтому появилась реальная возможность сделать за это время хотя бы наиболее простую из требуемых Шутову Ю.Т. нейрохирургических операций, дабы попытаться вылечить ему уже фактически полностью парализованную левую руку, сломанную в локте при избиении его в ходе вооруженного нападения на Калининский райсуд Санкт-Петербурга 16.11.1999 г.
Придя в себя после операции, в тюремной больнице, Шутов Ю.Т. сразу же обратился в суд с просьбой ознакомить его со всеми материалами уголовного дела, которого до сих пор он вообще даже не видел, т.к. по окончании следствия воздержался от ознакомления с ним до выполнения всех предусмотренных законом (ст.ст. 201 - 203 УПК РСФСР) условий предъявления окончательного варианта постановления о привлечении его в качестве обвиняемого, которое фактически предъявлено так и не было, что по сути лишило его и защитников законного права своевременно проанализировать указанное постановление и обратиться в соответствующие инстанции со своими ходатайствами и заявлениями.
В ответ на официальную просьбу Шутова Ю.Т. об ознакомлении с материалами следствия, судья сообщил ему, что в настоящий момент уголовное дело состоит из 68 томов и почти 100 кассет с аудио- видеозаписями, доставить которые разом в тюремную больницу не представляется возможным, поэтому знакомить его будут по отдельности с каждым томом, что и началось 29 июня 2001 года, и продолжалось вплоть до 28 сентября 2001 г., когда судья Иванов А. вдруг решил прервать ознакомление Шутова с материалами уголовного дела.
За прошедшие три месяца, с 29.06.2001 г. по 28.09.2001 г., находясь в тюремной больнице и несмотря на тяжелое состояние здоровья, Шутову Ю.Т. все же удалось хоть частично (не полностью) ознакомиться лишь только с 49-ю из 68-ми томов данного уголовного дела. При этом ни одной видео- аудиозаписи ему представлено на ознакомление не было. В дальнейшем он многократно обращался в суд с официальными ходатайствами и просьбами продолжить и завершить ознакомление с уголовным делом, однако, в этом ему было отказано. Тем самым его лишили законного права ознакомиться с уголовным делом, о чем неопровержимо свидетельствуют заверенные печатью Санкт-Петербургского городского суда 12-ть постраничных графиков ознакомления Шутова Ю.Т. с материалами уголовного дела.
Следовательно, все дальнейшие уверения обвинителей, что Шутов Ю.Т. будто бы знаком со всеми материалами уголовного дела, являются ложью, ибо ознакомиться полностью даже с 49-ю томами ему не дали, а другие оставшиеся 19 томов (с 50 по 68-й) вообще не показали, также как и абсолютно все аудио- видеозаписи в количестве около 100 кассет. Однако, 01.10.2001 г. все равно началось судебное заседание, в котором Шутов Ю.Т. присутствовать не мог, т.к. находился на излечении в тюремной больнице, откуда доставка в суд не производится, потому, по личной просьбе судьи Иванова А., его спешно выписали и, невзирая на тяжелое состояние здоровья, этапировали на носилках в тюрьму, где, в связи с гипертоническим кризом, вынуждены были поместить в медсанчасть и продолжить лечение, которое оказалось неэффективным, поэтому Шутов Ю.Т., хотя и оставался жив, но в суд попасть так ни разу и не смог.
27 мая 2002 года, ввиду тяжелой и продолжительной болезни Шутова Ю.Т., объективно исключающей его участие в судебном процессе, суд удовлетворил ходатайство гособвинителей о приостановлении в отношении Ю.Т. Шутова производства по данному уголовному делу, вплоть до его выздоровления, которое не могло наступить, ибо ему категорически было отказано в надлежащей медпомощи, предписанной всеми осмотревшими его специалистами Минздрава. Поэтому болезнь Ю.Т. Шутова неудержимо прогрессировала, и уже 06.07.2003 г. он впервые надолго потерял сознание и наступила клиническая смерть. Однако, врачам городской скорой помощи удалось его спасти.
27 сентября 2003 года умерла от разрыва сердца его мама, после того как судья публично объявил, что Ю.Т. Шутов - преступник, и будет обязательно осужден к пожизненному лишению свободы.
В октябре 2003 года началась очередная избирательная компания по выборам депутатов Госдумы РФ, и Шутова вновь официально зарегистрировали в качестве кандидата.
По всеобщему мнению местных политологов и социологов избрание Шутова депутатом Госдумы РФ было вполне реальным, поэтому, дабы исключить само участие в выборах, его, согласно решения суда и вопреки закону, срочно этапировали в московскую тюрьму ИЗ 99/!. В этом своем внезапно принятом решении о немедленном этапировании зарегистрированного кандидата в депутаты Госдумы РФ судья указывал на необходимость и якобы возможность предоставления Ю.Т. Шутову нужной медпомощи именно в той самой столичной тюрьме ИЗ 99/1, где, как оказалось, не было даже обычного для подобных тюрем медстациона-ра, поэтому, когда по прибытии туда Шутов опять потерял сознание, его вынуждены были поместить в медсанчасть соседнего СИЗО.
В декабре 2003 года, сразу же после выборов депутатов Госдумы РФ, Шутова этапировали назад, в Санкт-Петербург. В пути Шутов вновь надолго потерял сознание, однако, вместо обычной в подобных случаях доставки в тюремную больницу, его по приезде в город волоком перегрузили в другой спецвагон и также без сознания этапировали в тюрьму г. Выборга.
В результате этой перевозки в бессознательном состоянии и длительного отказа в столь необходимой Шутову Ю.Т. медицинской помощи, его полупарализовало. С той поры он полностью утратил спосооность самостоятельно передвигаться, а потери сознания участились и стали почти ежедневными.
В самом конце июня 2004 года судья Иванов А. вновь удовлетворил ходатайство прокуроров и, несмотря на явное ухудшение и без того тяжелого состояния здоровья Шутова Ю.Т., возобновил в отношении его производство по уголовному делу, вопреки прошлому коллективному решению суда о безусловной необходимости выздоровления Шутова Ю.Т. для возобновления судебного производства. При этом свое постановление о возобновлении производства по уголовному делу судья Иванов А. вынес единолично, тем самым самовольно изменил состав суда, в который прежде входили народные заседатели, чей процессуальный статус и судейские полномочия, согласно закона, были еще с 1 января 2004 года повсеместно, полностью, окончательно и безоговорочно упразднены в отечественном судопроизводстве на всей без исключения территории России. Однако, спустя восемь месяцев после того, как 26 августа 2004 года Шутова впервые доставили в суд, там он также впервые увидел гр-к Илинскую Г.А. и Морозову М.Г., которые под видом уже давно нигде не существующих «народных заседателей» участвовали в судебном заседании, даже несмотря на уже давнее отсутствие у них законных полномочий. Обвинительное заключение еще не оглашалось, стало быть, судебное следствие еще не начиналось, а значит, еще не закончилась подготовительная часть судебного заседания. Следовательно, у Шутова Ю.Т. еще оставалась законная возможность, которой он не преминул воспользоваться, чтобы заявить отвод самозваным «народным заседателям» и настаивать на рассмотрении данного уголовного дела судом присяжных, о чем ранее уже ходатайствовал в отведенный законом срок прямо вслед за окончанием предварительного следствия.
Судья отказался рассмотреть его заявление об отводе «народных заседателей», уже давно не существующих в судопроизводстве России.
До этого судья, вопреки закона, вообще прекратил рассмотрение всех ходатайств, заявленных стороной защиты, тем самым существенно и невосполнимо в дальнейшем сократил правовую возможность и процессуальную значимость всей подготовительной части судебного заседания. Защищавший Шутова Ю.Т. адвокат А.Пелевин попытался было противостоять столь очевидному и чудовищному натиску беззакония и произвола, но судья тут же выставил его за дверь и отстранил от дальнейшего участия в судебном процессе, таким образом, полностью лишил Шутова Ю.Т. права на защиту и получение квалифицированной юридической помощи от приглашенного им адвоката.
Далее судья и самого Шутова Ю.Т. удалил из судебного зала за отстаивание им своего конституционного права на рассмотрение данного уголовного дела судом с участием присяжных заседателей. Причем Шутова Ю.Т. удалили еще до оглашения обвинительного заключения и вплоть до окончания прений сторон, т.е., фактически, с самого начала и до конца судебного процесса, тем самым, он был также лишен неотъемлемого конституционного права знать, в чем конкретно его обвинили, дабы иметь возможность официально выразить свое отношение к предъявленному обвинению и участвовать в судебном разбирательстве своего уголовного дела. В результате, вопреки Конституции РФ (ст. 123, ч. 2), разбирательство уголовного дела в суде было заочным, т.е. без Шутова Ю.Т. Его судили и признали виновным в преступлениях, которых он не только не совершил, но даже не был при-частен к их совершению.
Правды ради, следует добавить, что в июне 2004 г., после возобновления в отношении Шутова Ю.Т. производства по уголовному делу, тюремным врачам было строго-настрого приказано считать его хронически годным к участию в судебном заседании, несмотря на ставшие уже ежедневными и многократными потери им сознания и крайне тяжелое состояние его здоровья, о чем имелись официальные медзаключения высококвалифицированных специалистов, одним из которых был консультант тюремной больницы академик РАМН Баллюзек Ф.В.
Впоследствии, исполняя полученный приказ, тюремные «медики», невзирая на бессознательное состояние Шутова Ю.Т. и гипертонический криз, привязывали его безжизненное тело к инвалидной коляске и в таком виде доставляли в тюремный клуб, где происходило судебное заседание. Там публично объявлялось о якобы годности Шутова участвовать в судебном процессе, после чего, во избежание смертельного исхода, его сразу же отправляли в реанимацию. И так было два-три раза, пока информация об этой, по сути, пытке, не получила широкую огласку. 1 огда прокуроры решили подстраховаться и «рекомендовали» судье назначить Шутову Ю.Т. судебно-медицинскую экспертизу, дабы, в случае его смерти, в связи с отказом в необходимой медпомощи и творимым издевательством, можно было бы прикрыться официальным заключением судмедэкспертов о якобы пригодности Шутова по состоянию здоровья участвовать в процессе.
Судья, как обычно, тут же исполнил просьбу прокуроров и вынес решение о производстве такой судмедэкспертизы, при этом он столь грубо нарушил закон, что впоследствии Верховный Суд РФ данное его решение отменил, после чего процессуальное положение Шутова Ю.Т. почти полгода было совершенно «неопределенным», ибо все это время прокуроры «уламываш» руководство городского Бюро Судебно-медицинской экспертизы (БСМЭ) признать Шутова как бы выздоровевшим, для чего судмедэкспертов даже шантажировали угрозой привлечения к уголовной ответственности за былые промахи в работе.
Несмотря на оказываемое силовое давление, судмедэксперты, только лишь на основании представленной им судом меддоку-ментации, так же как и все предыдущие, но осмотревшие Шутова Ю.Т. специалисты, тоже признали состояние его здоровья тяжелым, однако от прямого ответа на официально поставленный вопрос они явно боязливо уклонились, осторожно указав в своем медзаключении, что совершенно очевидная тяжесть заболевания Шутова Ю.Т, и необходимость стационарного лечения не исключает полностью возможность иногда ему участвовать в судебном процессе под обязательным присмотром тюремных врачей, которым и предписываюсь самим, по мере необходимости, каждый раз определять, может ли тяжело больной принимать участие в конкретном заседании суда или же нет.
Однако, в действительности, все тюремные врачи, будучи офицерами внутренней службы, были обязаны не заботиться о здоровье больных заключенных, а выполнять полученные приказы, поэтому, несмотря на постоянное пребывание Шутова Ю.Т. в тюремной больнице, а значит необходимость в стационарном лечении, они ежедневно направляли в суд подложные медсправки о якобы годности состояния его здоровья для участия в судебном заседании, хотя самого Шутова Ю.Т. в суд не доставляли.
Судья всякий раз в отсутствие самого Шутова Ю.Т. оглашал эти подложные справки и приобщал их к материалам уголовного дела, тем самым публично демонстрировал свою предвзятость и необъективность, что в итоге в полной мере нашло свое отражение и в приговоре, которому просто-таки присуща полная бездоказательность и абсолютная безмотивность всех 9-ти преступлений, в совершении коих Шутов Ю.Т. признан виновным, хотя, в действительности, он даже не причастен к ним, о чем неопровержимо свидетельствуют по сути все указанные в приговоре доказательства. Да и сам приговор начинается со лжи о том, что Шутов Ю.Т. будто бы «отказался высказать свою позицию по предъявленному обвинению и показаний не дал» (стр. 40, абз. 10). Лживость этого заглавного утверждения судьи совершенно бесспорна. Ведь, как известно, Шутов Ю.Т. был насовсем удален из зата суда еще до изложения государственным обвинителем предъявленного ему обвинения, поэтому при оглашении его он не присутствовал так же, как и отсутствовал на протяжении всех лет судебного процесса, а посему Шутов Ю.Т. вообще не имел даже возможности высказать свою позицию и дать соответствующие показания. Стало быть, означенный в приговоре якобы отказ Шутова Ю.Т. высказаться по сути фактически не предъявленного ему обвинения является ни чем иным, как изначальным художественным вымыслом, столь типичным и характерным для доказывания его реально не существующей вины во всех 9-ти эпизодах преступлений, которые он хотя и не соверша!, но виновным все равно признан:
1/ 1. Приготовление к убийству Шевченко.
В подтверждение вины Шутова Ю.Т. в этом эпизоде приведены:
а). Оглашенные в суде показания самого Шевченко, данные им на предварительном следствии, о том, что только Шутов Ю.Т. мог желать его смерти, т.к. он якобы не помог Шутову стать председателем Законодательного собрания С-Петербурга (??) (стр. 142);
б). Оглашенные в суде показания свидетеля Орцуева, данные им на предварительном следствии, о том, что Шутов Ю.Т. будто бы попросил его встретиться с двумя незнакомыми ему'мужчинами и строго переговорить с ними, по сути, ни о чем... (стр. 145);
в). Оглашенные в суде показания свидетеля Саенко, данные ею на предварительном следствии, о том, что Орцуев звонил Шутову Ю.Т. и встречался с ним... (стр. 145);
г). Показания сотрудника РУБОП Нигматуллина о том, что осенью 1998 года ему якобы стало известно о знакомстве Шутова Ю.Т. с Гимрановым и Денисовым, за которыми он неотступно следил с осени 1997 года, как за руководителями группы, занимающейся заказными убийствами... (стр. 145).
Всё. Больше ни в одном из двадцати двух других доказательств, гоже указанных в приговоре, даже не упоминается фамилия Шутова. Тем не менее, судья, на основании одного лишь предположения самого Шевченко о якобы желании Шутова Ю.Т. его убить и трех других упоминаний о Шутове Ю.Т., вообще не имеющих к Шевченко никакого отношения, все равно признает Шутова виновным в приготовлении к убийству сего Шевченко (!?).
2. Приготовление к убийству Устименко и Снегирева.
Во всех четырнадцати приведенных в приговоре доказательствах этого преступления вообще ни разу не упоминается фамилия Шутова, но, несмотря на это, судья все равно приходит к выводу о виновности Шутова Ю.Т. в приготовлении к убийству совершенно не знакомых ему Устименко и Снегирева (стр. 121). 3. Покушение на убийство Белова и Тиханова.
В подтверждение вины Шутова Ю.Т. в этом эпизоде приведены:
а). Показания подсудимого Михайлова, данные им на предварительном следствии, о том, что в июне 1998 г. ему будто бы организовали встречу с Шутовым К).Т., во время которой он якобы просил Шутова Ю.Т. о своем трудоустройстве... (стр. 112). Однако, ничего подходящего Шутов Ю.Т. предложить ему не смог...
Всё!!! Больше ни единого слова о Шутове Ю.Т. нет во всех других 19-ти, указанных в приговоре доказательствах этого преступления. Однако, судья и тут пришел к выводу о виновности
Шутова в покушении на убийство также не знакомых ему Белова и Тиханова. (?!) 4. Убийство Федорова.
Для подтверждения вины Шутова Ю.Т. в этом эпизоде приведены:
а). Показания подсудимого Рогожникова, данные им на предварительном следствии, о том, что перед поездкой во Псков, где впоследствии был убит Федоров, подсудимый Гимранов якобы разговаривал не известно о чем с Шутовым Ю.Т... (стр. 104);
б). Показания подсудимого Минакова о том, как подсудимый Гимранов говорил всем, что приказы Шутова Ю.Т., его и Денисова должны выполняться беспрекословно... (стр. 106).
Всё!!! В остальных 26-ти доказательствах этого преступления, указанных в приговоре, фамилия Шутова больше вообще не упоминается. Однако, несмотря на фактически абсолютную бездоказательность, судья и тут приходит к выводу о виновности Шутова Ю.Т. в убийстве не известного ему Федорова... (стр. 111).
5. Убийство Филиппова и покушение на убийство Бачина и Соловьева.
Для подтверждения вины Шутова Ю. Т. в этом эпизоде приведены:
а). Показания подсудимого Рогожникова о том, что 02 августа 1998 года на празднике ВДВ он будто бы видел, как «Шутов что-то обсуждал с Гимрановым, периодически посматривая на Лагуткина»... (стр. 85);
б). Показания подсудимого Лагуткина, данные им в ходе предварительного следствия и без него оглашенные в суде, о том, что про подготовку убийства Филиппова он впервые услышал от Гимранова 02 августа 1998 г., в день ВДВ, на чьей то даче, где Шутов будто бы присутствовал. Далее в этих показаниях Лагуткина, от которых он в суде отказался, говорилось о том, как Гимранов якобы сказал ему, что об убийстве Филиппова он должен будет доложить какому-то «Титычу», и что Шутов Ю.Т. в это время будто бы, со слов Гимранова, отдыхал на юге... (стр. 88);
в). Оглашенные в суде показания подсудимого Николаева, данные им на предварительном следствии, о том, что якобы «установленная Шутовым иерархия в банде будто бы не позволяла Гимранову самостоятельно принимать решения без ведома Шутова» и что в момент убийства Филиппова сам Шутов Ю.Т. находился в Сочи... куда Денисов якобы звонил ему и докладывал об убийстве Филиппова... (стр. 90).
Тут вполне уместно будет заметить, что от этих своих показаний Николаев официально отказался еще до окончания предварительного расследования, о чем направил в прокуратуру и суд много заявлений, в которых подробно описал, как и кто заставлял его подписывать эти и другие ложные показания.
г). Показания жены и сына Филиппова о том, что Филиппов был знаком с Шутовым Ю.Т., и Шутов Ю.Т. будто бы «старался приблизиться к нему, часто звонил, неоднократно заходил в гости, а потом их отношения стали плохими»... (стр. 91);
д). Авиабилеты, свидетельствующие, что во время убийства Филиппова Шутов Ю.Т. был в Сочи... (стр. 101).
Всё!!! Больше никаких доказательств даже причастности Шутова Ю.Т. к данному преступлению в приговоре не имеется. При этом совершенно непонятно, каким образом может доказываться вина Шутова Ю.Т. в убийстве Филиппова 10 октября 1998 г. явно вымышленными показаниями о будто бы его кратком присутствии у кого-то в гостях, среди множества других людей, отмечавших День ВДВ 02 августа 1998 года, да еще фактом его нахождения в Сочи в то время, когда убили Филиппова? Ведь такие «доказательства» даже косвенными назвать нельзя, ибо они просто не о том... Поэтому данные показания могут лишь вызывать сомнения в виновности Шутова Ю.Т., которые, согласно Конституции РФ (ст. 49, ч. 3), должны толковаться исключительно в пользу обвиняемого, а судья истолковал их во вред, и только лишь на таком, по сути, бездоказательном основании признал Шутова Ю.Т. виновным в убийстве Филиппова и покушении на убийство его охранников Бачина и Соловьева.
6. Незаконное хранение огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, а также незаконное изготовление взрывного устройства для убийства Филиппова.
В подтверждение вины Шутова Ю.Т. в этом эпизоде в приговоре приведено лишь только упоминание о том, что Шутов Ю.Т. будто бы являлся одним из учредителей ООО «МАС», в помещении офиса которого якобы была обнаружена малокашберная винтовка, две пачки с малокалиберными патронами и лист бумаги с электросхемой (стр. 156). И вот этого, по сути, абсолютного ничего вдобавок к тому, что никаким учредителем ООО «МАС» Шутов Ю.Т. никогда не был, судье все равно хватило, чтобы считать доказанной вину Шутова Ю.Т. в хранении, кроме указанной малокалиберной винтовки, еще целого арсенала огнестрельного оружия, большого количества боеприпасов к нему, 62-х килограммов тротила и многих других разных взрывных устройств, в изготовлении одного из которых Шутов Ю.Т. также признан виновным, хотя ни в материалах уголовного дела, ни в приговоре вообще нет никаких конкретных даже намеков на какую-либо его причастность к изготовлению этого взрывного устройства. 7. Убийство Тимохина.
Для доказательства виновности Шутова Ю.Т. в этом эпизоде в приговоре приведены:
а). Показания подсудимого Рогожникова о том, что он неоднократно видел Тимохина в «офисе Шутова» (стр. 78), которого у Шутова Ю.Т. никогда не было. Кстати, эта выдумка с неким «офисом Шутова», упоминанием о котором пестрит весь приговор, призвана заменить все недостающие фактические доказательства. Далее в показаниях Рогожникова говорится о том, что будто бы Шутов Ю.Т. как-то раз даже беседовал с Тимохиным в своем кабинете, где Рогожников сам никогда не был, и поэтому о содержании беседы ему ничего не известно;
б). Показания свидетеля Тимохиной ЛИ. о том, что Гимранов якобы познакомил ее сына Тимохина с Шутовым Ю.Т., и что Шутов Ю.Т. будто бы даже посылал свой депутатский запрос на Смоленскую таможню, чтобы помочь этому Тимохину вызволить застрявшую там большую партию купленного им товара. За это Тимохин якобы называл Шутова Ю.Т. даже «папиком» (стр. 80). Это абстрактное слово, которым тоже пестрит приговор, является еще одной выдумкой фабрикаторов, чтобы было можно абсолютно бездоказательно подставлять фамилию Шутова в качестве приклада к кличке «папик», «папа» - в любом криминальном эпизоде, где сама его фамилия вообще не употреблялась. Так, например, в разных эпизодах приговора имеются ссылки судьи на записи телефонных разговоров между подсудимыми, в которых они иногда упоминали какого-то «папу». Судья тут же сам поясняет, а точнее - предполагает, что речь идет именно о Шутове Ю.Т., хотя, как это можно знать, а тем более утверждать (?!). Что касается депутатского запроса Шутова Ю.Т., якобы посланного им в Смоленскую таможню, то ложность сей выдумки вполне очевидна, ибо, как следует из показаний родственников Тимохина, он пропал в начале сентября 1998 года, т.е. ровно за четыре месяца до того, как Шутов Ю.Т. стал депутатом, поэтому никаких депутатских запросов до этого момента Шутов Ю.Т. рассылать не мог, ибо не был депутатом;
в). Уставные документы ООО «МАС» и АОЗТ «ЮВМ», из которых следует, что Шутов Ю.Т. будто бы является одним из учредителей АОЗТ «ЮВМ», которому принадлежит часть уставного капитала ООО «МАС» (?!) (стр. 83).
Тут обращает на себя внимание, что в эпизоде с незаконным хранением оружия насчет участия Шутова Ю.Т. в учредительстве ООО «МАС» утверждалось совсем иное. Стало быть, доказательства придумывались по мере их необходимости. Однако, всё!!! Ибо во всех других, еще 22-х приведенных в приговоре доказательствах указанного преступления, фамилия Шутов Ю.Т. больше вообще не употребляется. Но, несмотря на это, судья все равно считает доказанной вину Шутова Ю.Т. в убийстве совершенно не знакомого ему Тимохина (стр. 85).
8. Убийство Дубовика.
В этом эпизоде для доказательства виновности Шутова Ю.Т. в приговоре приведены:
а). Оглашенные в суде показания потерпевшего Шевченко, данные им на предварительном следствии, о том, что Шутов Ю.Т. будто бы интересовался приобретением 39% акций гостиницы «Невский Палас», продажей которых якобы занимался Дубовик (стр. 68);
б). Показания свидетеля Велика Г.С. о том, что Шутов Ю.Т. будто бы выразил сожаление, в связи с отказом некоего Шамиса продать указанные 39% акций, которые этот Шамис уже давно купил у Дубовика (стр. 69);
в). Протокол обыска помещения № 205 дома 5\2 по Пироговской наб., где были якобы обнаружены листы с рукописным текстом, который начинался словами «Невский Палас» и где упоминалась фамилия Шамиса;
г). Заключение почерковедческой экспертизы № 269Л01 от 05.04.2000 г., из которого видно, что вышеназванный текст, начинающийся со слов «Невский Палас», исполнен Шутовым Ю.Т. (стр. 69). Тут следует подчеркнуть, что сам этот текст к убийству Дубовика никакого отношения вообще не имеет. В нем о Дубовике даже не упоминается. Всё!!! Больше в приговоре нет никаких доказательств о хотя бы причастности Шутова Ю.Т. к данному преступлению. Тем не менее, судья приходит к выводу о виновности Шутова Ю.Т. в убийстве Дубовика (?!) (стр. 71).
9. Создание организованной группы и банды.
Для доказательства виновности Шутова Ю.Т. в этом эпизоде в приговоре приведены:
а). Первоначальные показания подсудимого Голубева о том, что он неоднократно видел Шутова Ю.Т. не только по телевизору, но и наяву. А один раз даже якобы имел с Шутовым Ю.Т. мимолетную беседу, в ходе которой Шутов Ю.Т, будто бы поинтересовался, за что Голубев был судим... (стр. 43). От этих своих, по сути, пустословных ложных показаний Голубев официально отказаюя еще до окончания предварительного расследования, а в суде он подробно рассказал, как и кто конкретно заставил его лгать. Однако, судья вообще не учел признательные показания Голубева, данные им в суде, и, вопреки требованиям закона, не указал в приговоре, по каким основаниям он принял за доказательство ложные показания Голубева и отверг правдивые. Эти ложные показания Голубева судья квалифицировал не иначе, как доказательства якобы «приискивания и подбора» Шутовым Ю.Т. в члены банды лиц, ранее судимых и имеющих авторитет в криминальном мире (стр. 63). Но при этом самого Голубева членом банды судья не признал и оправдал его от обвинения в причастности к банде. В таком случае, совершенно нелепо доказывается виновность Шутова Ю.Т. в создании банды вполне возможным фактом его абсолютно непринужденного и не имевшего каких-либо последствий разговора с не знакомым ему Голубевым, что каждодневно бывало с различными прихожанами, обращавшимися к Шутову Ю.Т., за помощью и поддержкой;
б). Показания подсудимого Николаева, данные им не в суде, а в период следствия, о том, что он якобы познакомился с Шутовым Ю.Т. на какой-то лыжной базе в пос. Токсово, где Шулчэв Ю Т. будто бы катался на лыжах, и в случайно завязавшемся разговоре он якобы поинтересовался у Николаева его криминальным прошлым, после чего будто бы пообещал подыскать ему какую-нибудь работу и т.п.
От этих своих тоже, по сути, пустословных и ложных показаний Николаев, как и Голубев, официально отказался еще до окончания предварительного следствия, о чем направил в прокуратуру и суд свои письменные заявления, в которых подробно изложил, как и кто конкретно принуждали его к подписанию этих и всех других ложных показаний. Однако, судья также, как с Голубевым, не учел признательные письменные заявления Николаева, направленные им в суд, и, вопреки требованиям закона, не указал в приговоре, по каким основаниям он предпочел ложные показания Николаева его официальным признательным заявлениям. Поэтому совершенно бессмысленно опровергать те показания подсудимого Николаева, которые он сам же официально признал ложными;
в). Показания подсудимого Михайлова о том, что ему якобы «организовали встречу с Шутовым» (на 46-й стр. приговора именно так и написано про каких-то анонимных «организаторов»). Во время этой, как и сотни других, такой же мимолетной встречи Михайлов будто бы просил Шутова Ю.Т. помочь ему найти работу. Однако, Шутов Ю.Т. ничего конкретного предложить не смог, поэтому Михайлов тут же ушел и больше с Шутовым Ю.Т. никогда не встречался, до самого суда. Даже в этих его ложных показаниях, а они действительно ложны, ничего предосудительного в подобной встрече и приписываемых Шутову Ю.Т. словах нет, да и быть-то, по сути, не могло: обычная обиходная краткая беседа со случайным прохожим и слова, вполне уместные при таких разговорах с ходоками, каких у Шутова Ю.Т. случалось множество. Поэтому для объективного суда, а не расправы, было бы достаточно огласить эти приписываемые Шутову Ю.Т, несколько слов, якобы сказанные им в «беседе» с Михайловым, чтобы непредвзятые судьи могли сами убедиться в полном отсутствии в тех словах даже намеков какого-либо криминального толка, которые сгодились бы для нужной фабрикаторам трактовки. Обвинители это поняли слишком поздно, поэтому спохватились уже в суде и, не таясь, предложили покорному им Михайлову доврать его первоначальные показания еще каким-нибудь хотя бы полунамеком со стороны Шутова Ю.Т., дающим возможность интерпретировать эту словесную добавку как «подбор и прием на работу в банду нового члена» из числа случайно встреченных Шутовым незнакомых лиц. Такие абстрактные выдумки очень трудно опровергать, ибо в них нет никаких фактических, реальных, начальных и последующих действий самого Шутова Ю.Т., а также конкретно в чем-либо уличающих его движений, жестов, слов и даже сторонних свидетелей, которые могли бы хоть как-то подтвердить ложь подсудимого Михайлова. В общем и частном ничего нет, кроме совершенно голословного вранья подсудимого Михайлова, о будто бы его встрече с Шутовым Ю.Т., причем один на один, т.е. без свидетелей, и буквально (со слов Михайлова) минутной беседе с ним, по сути, ни о чем. Эту совершенно пустословную краткую «беседу», обвинители вот уже много лет кряду используют как самое главное и веское доказательство виновности Шутова Ю.Т. в якобы создании и организации банды (?!);
г). Протокол опознания Шутова Ю.Т. подсудимым Михайловым по фотографии.
Это опознание Шутова Ю.Т. по фотографии довольно странно выглядит на фоне первоначальных показаний того же Михайлова о том, что, даже живя во Пскове, он много слышал и читал про Шутова Ю.Т., а также видел его по телевизору. Кроме этого, все стены кабинета сотрудника РУБОП Нигматуллина, где происходили первичные допросы арестованных по данному делу, были от пола до потолка увешаны предвыборными плакатами Шутова Ю.Т. с его крупным фото и ФИО, поэтому никто из побывавших в этом кабинете, в том числе и Михайлов, не мог в дальнейшем ошибиться при опознании Шутова Ю.Т. по фотографии;
д). Показания подсудимого Рогожникова о том, что Шутова Ю.Т. в банде называли «папой», и что окно его кабинета в офисе гостиницы «Санкт-Петербург» якобы выходило на Выборгскую набережную.
TVT следует заметить, что сии универсальные выдумки с «офисом Шутова» и «папой» опроверг в суде выступивший там свидетель Разумов Г.Г., которого фабрикаторы целый год продержали в тюрьме по данному делу, пытаясь тоже склонить к даче ложных показаний. Этот Разумов представил суду официальные документы, свидетельствующие об отсутствии в гостинице «Санкт-Петербург» арендатора помещения по фамилии Шутов. Относительно офиса, на который указывается в уголовном деле, то, как показал Разумов, данный офис арендует именно он и его фирма. В этом офисе Разумов иногда встречался с подсудимым Денисовым, который занимался поставкой стройматериалов на один из строящихся Разумовым объектов. Бывало, что компаньоны и другие посетители между собой называли Разумова «папой», так как он превосходил их по возрасту и все знали, что у него несколько своих детей.
Что касается Шутова Ю.Т., то с ним Разумов дружен много лет, поэтому безвозмездно и бескорыстно предоставлял ему указанное помещение вместе с находящимся тут же концертным залом, где Шутов Ю.Т. встречался с избирателями в период выборов, в которых он участвовал.
Кроме Денисова, никого больше из подсудимых Разумов в своем офисе никогда не видел, хотя он находится там почти постоянно. Одним из доказательств этого могут служить показания подсудимого Рогожникова, в которых тот, описывая внутреннее расположение якобы «офиса Шутова», а в действительности -офиса Разумова, указал, что «большое окно кабинета Шутова» будто бы выходит на Выборгскую набережггую, что неверно, ибо офис Разумова, где бывал Шутов Ю.Т., расположен на углу противоположной стороны дома от означенной набережной, поэтому окна этого офиса выходить на ту набережную не могут, и в этом мог убедиться любой, побывавший в офисе Разумова, а ошибиться мог лишь тот, кто, как и Рогожников, там никогда не был, о чем сам Рогожников сообщил в своих первоначальных показаниях, в которых особо отметил, что «в кабинете Шутова» никогда, мол, не был, а в следующих показаниях он вдруг описал тот кабинет, где якобы никогда не был, и окно, выходящее не туда, куда оно в действительности выходит. И вот такие «признательные показания» подсудимого Рогожникова положены в основу обвинительного приговора (?!):
е). Оглашенные в суде показания обвиняемого Лагуткина о том, как обвиняемый Николаев будто бы сказал ему, что они, мол, «шутовские», и меж собой, якобы, называют Шутова Ю.Т. «папой»...
Далее в этих показаниях Лагуткина, от которых он официально отказался еще на стадии предварительного следствия, говорилось, что самого Шутова Ю.Т. он впервые увидел 02 августа 1998 года, на праздновании Дня ВДВ., т.е. спустя полгода после того, как сам якобы оказался в банде. Второй раз он видел Шутова Ю.Т. в ресторане, на праздновании Нового, 1999 года, но сам с ним ни разу лично не общался. В своих многочисленных официальных заявлениях, направленных в прокуратуру и суд, обвиняемый Лагуткин подробно рассказал, как и кто принудили его подписать те ложные показания, которыми судья обосновал свой приговор, но при этом судья вообще не учел его правдивые показания, изложенные в указанных официальных заявлениях.
В ходе судебного процесса обвиняемый Лагуткин вообще не смог давать показания, поскольку в судебном разбирательстве не участвовав так как был насовсем удален из зала суда еще до оглашения обвинительного заключения...
ж). Оглашенные в суде показания обвиняемого Додонова о том, что «папой» они в своем окружении якобы называли Шутова Ю.Т., которого он впервые увидел летом 1998 г. на празднике ВДВ, а затем на многолюдном банкете в ресторане по случаю встречи Нового, 1999 г.. Со слов Рогожникова ему будто бы было известно, что тот участвова1 в какой-то предвыборной компании Шутова Ю.Т., которая проводилась в тюрьме...
От этих и всех других своих ложных показаний обвиняемый Додонов официально отказался еще на стадии предварительного следствия, и в многочисленных заявлениях, направленных им в прокуратуру и суд, он подробно описал, кто и как заставили его лгать и оговаривать невиновных людей. Однако, судья эти заявления Додонова при постановлении приговора не учел, а сам Додонов был лишен возможности лично повторить в суде свои признательные показания, изложенные в тех заявлениях, поскольку в судебном разбирательстве он участвовать не мог, так как был вместе с другими обвиняемыми удален из зала суда еще до оглашения обвинительного заключения...
з). Показания обвиняемого Минакова о том, как, освободившись из тюрьмы в ноябре 1998 г., он вскоре оказался в не знакомой ему группировке, где от Гимранова будто бы узнал, что руководит этой и другими группировками известный в городе Шутов Ю.Т., которого часто показывают по телевидению, и что он якобы их «крыша» и «папа». Гимранов так же будто бы рассказал этому, по сути, вообще не знакомому ему Минакову, что он-де «главный боевик» Шутова Ю.Т., а Лагуткин, мол, его «штатный киллер», и что все деньги, якобы добываемые на преступлениях группировкой, «будто бы идут на политику, в помощь Шутову»... (?!) (стр. 54 приговора)
В этих своих явно ложных показаниях обвиняемый Минаков что-либо конкретного, фактически уличающего Шутова Ю.Т. в каких-либо преступлениях, не приводит. Вместо конкретных фактов, Минаков оперирует слухами и домыслами, которыми его снабдили фабрикаторы ложного обвинения, ибо сам он даже выдумать их не мог, поскольку со дня своего выхода их тюрьмы и до момента нового ареста - то есть на свободе - Минаков провел всего лишь два месяца, в течение которых сам лично совершил несколько довольно тяжких своекорыстных преступлений, и, дабы хоть как-то уклониться от полной меры уголовной ответственности за них, сразу же после ареста предложил себя в помощь следствию и стал напропалую подписывать все, что придумывали следователь Дудкин и сотрудник РУБОП Нигматуллин, при этом неоднократно официально отказывался от уже подписанных им ложных показаний, о чем письменно заявлял в прокуратуру, суд и даже адвокатам Шутова Ю.Т., с которого пытался получить 50 тысяч американских долларов за отказ от своего же вранья, о чем свидетельствуют его рукописные послания Шутову Ю.Т., представленные защитой суду, но так и не оцененные по достоинству судьей при постановлении им приговора, в основу которого, вместо истинных, положены обобщенные с помощью Минакова сплошные слухи и домыслы, даже не подкрепленные хоть какими-то показаниями тех подсудимых, на кого он ссылается, как якобы на источник своей информированности (в т.ч Гимранов, Денисов и другие). Стало быть, использование такого рода ложных показаний Минакова совершенно очевидно свидетельствует о полном отсутствии фактических доказательств вины Шутова Ю.Т...
и). Показания подсудимого Каржавина, которых никто из присутствовавших в суде адвокатов не слышал, о том, что Гимранов якобы предложил ему работу водителем для обеспечения предвыборной компании в ЗАКС, а по поводу зарплаты сказал, что все деньги будто бы ушли на выборы Шутова Ю.Т. (?!), и при этом добавил, что «если Шутов изберется в депутаты, то тогда деньги на зарплату будут»...
Комментировать подобное «доказательство» в реальном формате невозможно, ибо неясно, как оно вообще может свидетельствовать о создании Шутовым Ю.Т. банды, тем более, что ссылка на Гимранова не подкреплена его показаниями на сей счет...
к). Оглашенные в суде показания потерпевшего Шевченко В., данные им на предварительном следствии, о том, что заинтересованным в его смерти человеком, по мнению самого Шевченко, может быть Шутов Ю.Т... (стр. 56)
Согласно закона (ст. 14, ч. 4 УПК РФ), на таком и подобных этому предположениях не может быть основан обвинительный приговор;
л). Показания свидетеля Малышевой Ю.А., данные на предварительном следствии, о том, как Гимранов якобы сказал ей, что участвовал в выборах Шутова Ю.Т., которого назвал «папой» (стр. 56).
Выступая в суде, Малышева Ю.А. категорически отказалась от этих ложных показаний и подробно рассказала, как и кто заставляли ее лгать. Однако, эти признания тоже не нашли своего отражения в обвинительном приговоре;
м). Показания свидетеля Сердюкова А.Н. о том, как Гимранов будто бы говорил ему, что является помощником депутата Шутова Ю.Т... (стр. 57);
н). Показания свидетеля Линькова Р. о том, что со слов Маневича, который когда-то возглавлял городское КУГИ, ему якобы стало известно, что руководимая Шутовым Ю.Т. Комиссия Госдумы РФ по итогам приватизации действовала будто бы незаконно... (стр. 57)
Тут следует лишь подчеркнуть, что сам Маневич ничего подобного официально никогда не заявлял...
о). Показания свидетельницы Поздняковой, которых никто из адвокатов в суде не слушал, о том, как некто Смелков ей будто бы рассказал, что он знает Шутова Ю.Т., часто устраивал ему баню в Зеленогорске, а потом сбежат... (стр. 58);
п). Оглашенные в суде показания адвоката Пудова С.А., данные на предварительном следствии, о том, как в декабре 1998 г. во время выборов в Заксобрание Гимранов будто бы познакомил его с Шутовым Ю.Т., который якобы сказал, что залогом успехов на выборах должно быть единство и молчание ему помогаю-щих(!?)... и т.п.
Далее в этих своих показаниях свидетель Пудов поведал, как его 26.01.1999 г. самого задержали, а через три дня освободили только потому, что он согласился дать ложные показания против Шутова Ю.Т., о чем после освобождения сразу же сам известил Шутова Ю.Т., который рекомендовал ему официально пожаловаться городскому прокурору на незаконные действия следователя и сотрудников РУБОП, что Пудов и сделал, но после новой встречи с сотрудниками РУБОП он тут же отозвал из прокуратуры свою прежнюю жалобу и заявил, что написал ее якобы под диктовку Шутова Ю.Т., о чем уведомил заведующего своей юридической консультацией Котельникова, который за это его уволил. .. (стр. 60);
р). Оглашенные в суде показания свидетеля Котельникова, данные им на предварительном следствии, о том, что, со слов адвоката Пудова, ему известно, как тот написал жалобу прокурору, якобы под диктовку Шутова Ю.Т., после чего Пудов был уволен из адвокатуры... (стр. 60);
с). Оглашенные в суде показания свидетеля Коляка Р., данные им на предварительном следствии, о том, как летом 1998 года Шутов Ю.Т. якобы сам предложил ему заказать Шутову Ю.Т. убийство любого неугодного Коляку человека (?!). Далее в этих показаниях Коляка говорится о том, как 01.06.1999 г. он оказался в тюрьме, в одной камере с подсудимым Лагуткиным, со слов которого ему якобы стало известно, что этот Лагуткин - «киллер утова». Еще ему также стаю известно, что Шутов будто бы ролся с Шевченко В. за близость к трону главы самого крупного городского бандформирования, так как и Шутов, и Шевченко, оба якобы относились к одному и тому же криминальному клану, в связи с чем между ними будто бы был конфликт за якобы влияние в этом клане (?!).
Как уже говорилось выше, эти сугубо ложные показания Коляк Р. дал в обмен на свое освобождение из тюрьмы, о чем тут же раскаянно поведал жене Шутова Ю.Т., его адвокату А.Пелевину, депутатскому помощнику Д.Усову и Г.Разумову, которые об этом раскаянии Коляка достаточно подробно рассказали в суде. Однако, их правдивые показания, так же, как и другие, не нашли своего отражения в приговоре...
т). Показания свидетеля Тимохиной Л.И. о том, что Гимранов якобы познакомил ее сына Тимохина с Шутовым, который будто бы послал свой депутатский запрос на Смоленскую таможню, когда там «застряла» большая партия купленного сыном товара... За эту помощь сын якобы называл Шутова Ю.Т. «папиком».
Опровергать этот довод совершенно бессмысленно, ибо он «доказывает» организацию Шутовым Ю.Т. банды примерно так же, как якобы «депутатский запрос» Шутова Ю.Т. на Смоленскую таможню, будто бы направленный им в то время, когда он еще не был депутатом...
у). Учредительные документы ООО «МАС» и АОЗТ «ЮВМ», которому принадлежит доля в уставном капитале ООО «МАС» и где владельцем является В.Павлов, что, по существу, вообще не может иметь отношения к организации Шутовым Ю.Т. некой банды;
ф). Показания свидетеля из РУБОП Нигматуллина о том, как осенью 1998 года, после почти двухлетних оперативно-розыскных мероприятий, наружного наблюдения, прослушивания телефонов и т.п., ему якобы стало известно, что обвиняемые Гимранов и Денисов будто бы знакомы с Шутовым Ю.Т.(?!)...
Далее приведено еще одно доказательство, почерпнутое судьей из стенограмм не оглашенных и не прослушанных в суде записей телефонных разговоров подсудимых, в которых они в беседах между собой якобы упоминали какого-то «папу» и «Титы-ча». Тут судья сам предполагает, что речь могла идти о Шутове Ю.Т., которого, вроде, как и Разумова, называли «папой».
Всё! На основании некой якобы «совокупности перечисленных выше «доказательств», а, по сути, всего лишь только голословного и косвенного упоминания фамилии Шутова Ю.Т., суд приходит к выводу о виновности Шутова Ю.Т. в создании устойчивой вооруженной группы («банды») в целях нападения на граждан и руководстве ею (!?).
Вот так, фактически без единого конкретного, прямого доказательства, суд признал Шутова Ю.Т. виновным в том, к чему он вообще даже не причастен, но все равно приговорен к пожизненному лишению свободы, при этом совершенно невзирая на то, что:
1. Приговор постановлен незаконным составом суда;
2. Рассмотрение уголовного дела было в отсутствии подсудимых, то есть заочным;
3. Нарушено право подсудимого Шутова Ю.Т. пользоваться помощью защитников, которые с 03 ноябри 2005 г. фактически в рассмотрении уголовного дела участия не принимали и даже в прениях не выступали;
4. Не предоставлено подсудимому Шутову Ю.Т. право участия в прениях сторон;
5. Нарушено право подсудимого Гимранова пользоваться языком, которым он владеет, и помощью переводчика, что повлекло за собой лишение всех других участников данного процесса права знать, о чем указанный нерусский подсудимый говорил, выступая в суде на своем родном языке.
Согласно положения ст. 381-й УПК РФ, каждое отдельно взятое из этих пяти означенных нарушений закона в любом случае является основанием для отмены судебного приговора, что делает его содержание не столь уж существенным.
15.06.06 г. уголовное дело отправлено в Верховный Суд РФ на кассационное рассмотрение, назначенное на 16.11.2006 г., где по сути решается судьба правосудия, поскольку до этого вместо закона повсюду тупо следовали директивно запрограммированной реакции на фамилию «Шутов», что порой доводило до полного исступления даже много повидавших на своем веку адвокатов, которых просто-таки ошеломляла и обескураживала не только цинично-откровенная ложность этого сугубо вымышленного обвинения, но главное - сознание своей абсолютной юридической никчемности и беспомощности хоть как-то противостоять столь нарочито-публичной демонстрации судейского произвола и беззакония. Вот почему все более-менее именитые адвокаты шарахались от приглашения защищать Шутова, словно оборотни, учуявшие запах чеснока, ибо не хотели признаваться в своем профессиональном бессилии, сознание которого вполне понятно, ибо впервые столь запредельно цинично и не таясь проигнорированы не только нормы процессуального законодательства, но главное -публично низвергнуты основополагающие права, гарантированные Конституцией РФ. Случившееся настолько невероятно-чудовищно, что любой мало-мальски грамотный юрист, прослышав об этом, просто отказывается верить услышанному и поэтому не желает вдаваться в подробности. А посему нечеткость знания сути позволяет обвинителям в любом тематическом разговоре парировать даже совершенно бесспорные факты нарушения ими конституционных основ, каковыми являются имевшие место:
1. Заочность судебного разбирательства:
2. Незаконность состава суда;
3. Рассмотрение уголовного дела в отсутствие защитника;
4. Отказ всем участникам процесса в праве знать, о чем говорил один из подсудимых, выступавший в суде на своем родном (то ли башкирском, то ли татарском) языке, т.е. отказ в праве на перевод данных в суде показаний;
5. Непредоставление подсудимому права участия в прениях сторон.
Каждого в отдельности из этих пяти действительно вопиющих нарушений закона безоговорочно хватает для отмены любого неправосудного приговора. Дабы убедиться в этом, достаточно всего лишь заглянуть в УПК РФ, где в ч.2 ст.381 абсолютно конкретно и однозначно (редчайший случай) русским по белому написано: «Основаниями отмены судебного решения в любом случае являются:
- постановление приговора незаконным составом суда (часть 2, пункт 2);
- рассмотрение уголовного дела в отсутствие подсудимого (часть 2, пункт 3);
- рассмотрение уголовного дела без участия защитника (часть 2, пункт 4);
- нарушение права подсудимого пользоваться языком, которым он владеет, и помощью переводчика (часть 2, пункт 5);
- непредоставление подсудимому права участия в прениях сторон (часть 2, пункт 6)».
Указанные положения данной статьи УПК РФ определены соответствующими нормами Основного закона страны, где также однозначно прописано:
1. «Заочное разбирательство уголовных дел в судах не допускается, кроме случаев, предусмотренных федеральным законом» (ч.2 ст. 123 Конституции РФ). Дабы выяснить, что же это за случаи, о которых сказано в Конституции, необходимо вернуться к УПК РФ и ознакомиться с ч. 1 ст.247, в которой также категорично говорится: «Судебное разбирательство уголовного дела проводится при обязательном участии подсудимого, за исключением случая, если по уголовному делу небольшой или средней тяжести подсудимый ходатайствует о рассмотрении данного уголовного дела в его отсутствие». Все! Больше в действующем федеральном законодательстве нет и не было никаких исключений, допускающих отсутствие подсудимого при судебном разбирательстве его уголовного дела (ныне готовится новый закон о возможности заочных процессов над беглыми террористами, но сие не имеет отношения к данной теме).
При этом следует учесть, что судья, уклоняясь от обвинения в попрании вышеуказанной ч.2 ст.123 Конституции РФ, теперь уповает на ч.З ст.258 УПК РФ, где сказано, что за нарушение по-дка подсудимый может быть удален из зала судебного заседаМЙЯ...
Тут необходимо отметить, что никто и не оспаривает право судьи удалять из зала нарушившего порядок подсудимого. Вот только нигде в законе ничего не сказано относительно возможности судебного разбирательства в отсутствие удаленного, что вполне естественно, ибо не может федеральный закон противоречить Конституции РФ, «имеющей высшую юридическую силу», как сказано в ч.1 ст.15 данной Конституции РФ.
Так подробно пришлось остановиться на сем, казалось бы, совершенно очевидном факте попрания Конституции РФ только потому, что прокурорско-судейские деятели для отрицания столь неопровержимого нарушения совершенно беспардонно-фривольно трактуют законы, причем как им заблагорассудится. В общем, они предлагают считать как бы нормальным, когда «без меня меня судили...». Для предельной ясности нужно добавить, что заочным судебным разбирательством уголовного дела называется его рассмотрение судом в отсутствие подсудимого, что и было с Шутовым, ибо за отстаивание своего бесспорного права быть судимым судом присяжных его сразу же и насовсем удалили еще даже до оглашения обвинительного заключения, тем самым лишив возможности знать, в чем конкретно он обвиняется, дабы он мог ответить на процессуально обязательный вопрос суда: признает ли себя виновным? То есть, среди всего прочего, Шутова даже лишили нрава высказаться по предъявленному обвинению, а также участвовать в опросе подсудимых, свидетелей и потерпевших. В общем, лишили всего того, без чего суд, как таковой, быть вообще не может.
2. То же самое и с незаконностью состава суда. В конце 2000 года, по окончании расследования уголовного дела, Шутов, как и другие обвиняемые, официально заявил о своем гарантированном нынешней Конституцией РФ (ч.2 ст.47) праве на суд с участием присяжных заседателей, в чем всем было отказано, поскольку в ту пору такой суд в Санкт-Петербурге еще только создавался, поэтому вместо присяжных назначили двух «народных заседа-тельниц», одна из которых - Илинская Г.А. - таковой в действительности вообще не являлась, ибо во всех государственных архивных фондах не нашлось соответствующего Решения депутатов городского Совета об ее избрании народным заседателем. Однако, несмотря на это, суд в таком самозваном составе приступил 1 октября 2001 года к подготовительной части судебного заседания, которая продолжалась ровно 3 года. И только 26 сентября 2004 года суд перешел к следующей стадии судебного процесса, ознаменовавшейся оглашением обвинительного заключения, что положило начало судебному следствию, или же, попросту говоря, с этого момента собственно и начался сам суд, причем с участием все тех же «народных заседательниц», процессуальный статус которых в судопроизводстве России утратил свое законное значение после 1 января 2004 года. То есть, согласно федеральному закону, полномочия всех народных заседателей окончательно, полностью и безоговорочно истекли 1 января 2004 года на всей территории России, и только лишь в одном-единственном Санкт-Петербургском городском суде (да, да, после 01.01.2004г. народные заседатели больше нигде не обнаружены) две пожилые «заседательницы», как ни в чем не бывало, приступили 26 сентября 2004 года к началу судебного следствия, т.е. они выступили в роли судей спустя более 9-ти месяцев после прекращения судейских полномочий и упразднения в отечественном судопроизводстве самой процессуальной фигуры «народного заседателя», участие коих в судебном процессе, как и само их название, с той поры по закону полностью исключалось. Стало быть, с 01.01.2004г. состав суда с народными заседателями стал заведомо незаконным. Бесспорность сего факта настолько очевидна, что вообще не может вызывать даже сомнений как у юриста, так и у просто здравомыслящего человека.
Стремясь во что бы то ни стало скрыть столь вопиющую незаконность состава данного суда, исполнители политзаказа на ликвидацию Шутова стали ссылаться на ч.1 ст.242 УПК РФ о «неизменности состава суда», где сказано, что «...уголовное дело рассматривается одним и тем же составом суда...». При этом они сознательно умалчивали, что в ч.2 этой же статьи прописано: «Если кто-либо из судей лишен возможности продолжать участие в судебном заседании, то он заменяется другим судьей...». Следовательно, данной процессуальной нормой предусмотрен и слу-чай, когда судьи своих полномочий, после чего, согласно указанного закона, они не могут продолжать участие в этом заседании, что, по сути, и само собой разумеется, по' У ссылка на означенную ст.242 УПК РФ тут попросту неуместна, ибо в ней-то как раз и прописана необходимость замены народных заседателей, утративших свои полномочия, что и произошло повсеместно в федеральных судах нашей страны, если к 1 января 2004 года народные заседатели не успевали закончить рассмотрение уголовных дел, начатых с их участием.
Нынешняя председатель СПб горсуда В.Н.Епифанова, конечно же, сознавала всю нелепость присутствия в составе данного суда народных заседательниц после их безоговорочного упразднения законом, поэтому в одном из своих официальных ответов она прямо написала, что «уголовное дело по обвинению Шутова Ю.Т. должно быть закончено с участием народных заседателей независимо от изменений в законе...»(?!) Вот так! Ни больше, ни меньше! Плевать, мол, на закон, ежели поставлена ответственная задача приговорить невиновного к пожизненному лишению свободы. Для этого и потребовались совершенно беспрекословные бывшие народные заседательницы, которые за помесячную плату безропотно согласились подписать любой приговор, чего практически невозможно было бы добиться от законного состава суда с участием присяжных заседателей. Поэтому-то и пошли на столь чудовищное нарушение закона, каким безусловно является рассмотрение данного уголовного дела и постановление приговора заведомо незаконным составом суда.
3. Что касается права любого подсудимого давать показания и объясняться в суде на своем родном языке, то это право именно так и закреплено в УПК РФ (п.6 ч.4 ст.47). При этом, согласно ч.2 ст. 18 УПК РФ, судья обязан обеспечить бесплатным переводом право подсудимого выступать в суде на родном языке, о чем предельно ясно написано в Конституции РФ (ч.2 ст.26), где прямо указано: «Каждый имеет право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения...», поэтому категорическое требование судьи, чтобы подсудимый башкир пользовался в суде не родным, а русским языком, является грубым попранием его конституционного права. Ведь если этот башкир даже и владеет русским языком, то все равно, согласно Конституции РФ, его право на пользование родным языком неотъемлемо, а посему нарушение сего права подсудимого объясняться в суде на родном языке и пользоваться помощью переводчика, безусловно, влечет за собой отмену приговора, причем, как сказано в законе (п.5 ч.2 ст 381 УПК РФ), «в любом случае».
Стало быть, вроде нет нужды ворошить почти 100 томов самого уголовного дела, сплошь состоящего из абсолютно голословных выдумок, циничной фальсификации и ничем не прикрытой лжи. Ведь при не политизированном кассационном судопроизводстве в Верховном Суде РФ любого из пяти вышеуказанных нарушений Основного закона хватило бы с лихвой для отмены столь ярко выраженного неправосудного приговора и направления уголовного дела на новое судебное разбирательство или же вообще его прекращения в отношении Шутова, поскольку в материалах уголовного дела нет ни единого реального доказательства не только вины Шутова, но даже его сопричастности ко всем без исключения инкриминируемым ему преступлениям. Полное отсутствие фактических доказательств, а также мотивов совершения вмененных Шутову в вину преступлений, повсюду в приговоре заменено собственными домыслами судьи относительно будто бы «сговора Шутова с неустановленными и другими лицами» (да, да, именно так и написано в приговоре), а также якобы дачи Шутовым устных указаний другим подсудимым совершать то или иное преступление, хотя никто из подсудимых, свидетелей и потерпевших ни о чем подобном даже не намекал. Адвокаты в шоке от такой безмотивности и бездоказательности всего того, в чем Шутов был признан виновным.
К примеру, в приговоре для доказательства якобы вины Шутова в совершении преступления использована фраза: «...Шутов дал указание Гимранову...» И все! Больше даже его фамилии в данном сюжете не упоминается. И только на основании означенной фразы Шутова признали виновным, хотя ни он, ни Гимранов никогда и ничего ни о каком указании Шутова не писали и не говорили. То есть каких-либо официальных показаний на сей счет нет и не было даже со стороны как бы «случайных свидетелей», кои, возможно, могли услышать сами либо узнать от кого-нибудь еще о будто бы даче Шутовым указаний Гимранову. В общем, нет никаких подтверждений о таких «указаниях», а фраза в приговоре о том, что Шутов их якобы дач, есть(?!) Это, конечно же, является сущим вымыслом самого судьи, что, по сути, нетрудно доказать, ибо в материалах уголовного дела нет подтверждений сему вымыслу, как и другому аналогичному судейскому домыслу, что будто бы Денисов доложил Шутову о совершенном преступлении. И тут никаких подтверждений о таком «докладе» нет, ибо никто об этом показаний в суде не давал. А в приговоре эта фраза: «...Денисов доложил об исполнении Шутову...» есть. И лишь на ее основании Шутов был признан виновным. Следует особо подчеркнуть: кроме указанных фраз и «...сговора Шутова с неустановленными лицами...», больше ни в каком ином контексте его фамилия в приговоре вообще не значится, ибо, даже по версии обвинителей, Шутов лично не участвовал ни в одном из инкриминируемых ему преступлений. Также отсутствуют со стороны Шутова какие-либо его реальные криминальные действия, поступки, поведение, мимика (например, «преступно» подмигнул кому-нибудь) или же даже случайно кем-то услышанные его слова, которые можно было бы истолковать в пользу обвинения. В общем, в отношении Шутова нет ничего криминального, а приговор о его пожизненном заключении есть(?!)
С мотивацией вмененных Шутову преступлений дело обстоит еще нелепее. Ее, мотивацию эту, даже выдумать не смогли. Т.о. умысел Шутова на совершение преступлений начисто отсутствует, впрочем, так же, как и фактические улики в виде когда-либо обнаруженных у него денег, каких-нибудь акций, оружия, чужих вещей, предметов, документов и прочее... Как ни старались обвинители, но чем-либо уличить Шутова или же даже сфальсифицировать эти улики они так и не смогли, хотя и распускали грязные слухи о том, что Шутов будто бы со своей «бандой» якобы захватил полгорода и т.д. и т.п.
Еще раз хотелось бы подчеркнуть: в уголовном деле нет никаких конкретных доказательств ну хоть какой-то вины Шутова, кроме указанных домыслов, «неустановленных лиц» и абсолютно голословных предположений (не утверждений, а именно предположений или же догадок) трех обвиняемых наркоманов, которых заставили дать заведомо ложные показания о том, как им якобы казалось, что их «бандой» будто бы руководит некий «папа», под которым они подразумевали Шутова Юрия Титовича, хотя лично с ним они были не знакомы и воочию видели этого Шутова лишь однажды, в конце декабря 1998 года, на всеобщем новогоднем банкете в ресторане, где было около двухсот человек, участвовавших в его избирательной кампании. Все! Больше нет никаких других доказательств, в чем легко убедиться - достаточно отыскать в приговоре любую обвинительную фразу с употреблением фамилии Шутова и попытаться найти в материалах дела основания для ее (фразы) написания. Таких оснований нет и быть не может, поскольку ничего преступного Шутов не совершал и ни с кем из обвиняемых (кроме Гимранова) даже не был знаком, как не знаком со свидетелями обвинения и потерпевшими, поэтому никто из них ничего плохого конкретно о нем даже выдумать не смог.
После приговора, оглашения которого Шутов не слышал, т.к., в связи с тяжелой болезнью, находился в бессознательном состоянии, им были направлены в Верховный Суд РФ три рукописных документа:
1. Кассационная жалоба от 27.02.06г., которая носила заявительный характер;
2. Дополнение №1 от 10.03.06г. к кассационной жалобе, гоже заявительно-декларативного характера;
3. Заявление от 17.08.06г. с просьбой не лишать его указанных в этом заявлении конституционных прав, в т.ч. на получение квалифицированной юридической помощи.
Кроме этого, в Верховный Суд РФ также направлено ходатайство назначенного судом адвоката Севериной Е.В. В нем она сообщает о лишении ее возможности оказать Шутову реальную квалифицированную юридическую помощь, столь необходимую ему для защиты от заведомо ложного обвинения в преступлениях, коих он хотя и не совершал, но все равно был приговорен к высшей мере наказания...
# # #
Материал подготовлен Экспертным советом
на основе доклада и документов,
представленных участником судебного процесса
кандидатом юридических наук, доцентом
Константином Сергеевичем Кузьминых.
Для печати
